Личный целитель Его Светлости

- Постой! Да постой же, Алекс! – я попыталась его образумить, но упирающуюся меня уже почти доволокли до двери. Ох, и сильный! – Алекс Навилас, немедленно прекратите это безобразие!"

"Последнюю фразу я произнесла строго. Вполне вероятно, что подобным тоном с ним общался дед, поскольку тут же улыбка сползла с его лица, синие глаза утратили свой блеск, и глава осунулся, тяжело вздохнув. Мне даже стало его на секундочку жаль, но мы еще успеем осмотреть его лабораторию не единожды.

Есть дела важнее!

- Ты не хочешь? – удивился братец.

- Я видела твою лабораторию сегодня утром! – строго ответила я, пресекая дальнейшие препирательства, да куда там.

- Это я тебя очаровывал, - улыбнулся этот… этот сластолюбец-сердцеед! Вы видели?! – А что? Могу я пригласить хорошенькую сестричку в место, где провожу почти все свое время? В конце концов, ты очень симпатичная, хоть и одеваешься малопривлекательно.

Наглец!

- Нужна ей твоя лаборатория, как черепахе скорость, - вмешался рыб. – Наверняка ей потребовался совет того, кто мудр, находчив и опытен.

- Понадобился, - вздохнула я.

- Вот! А что я говорил?! – победно заключил Гатто. Сейчас он каждой чешуйкой излучал гордость, важность и напыщенность.

Я же едва не рассмеялась, произнося следующую фразу:

- Жаль только он томится в королевской тюрьме. Придется спросить у тебя, чтобы подтвердить свою догадку.

Ожидаемо, мне показали вуалехвостовый тыл, но все же изволили спросить:

- Что еще за догадка?

Ссориться я не планировала ни с кем. Поэтому начала с лести, которую окмалион обожал.

- Моя догадка ничего не стоит без твоей внимательности и безупречной памяти, - полила я патоку на уязвленное самолюбие рыба. Выпученные глаза засияли удовольствием.

- Моя память безупречна – это не подлежит сомнению, - ответил окмалион. – Теперь к делу. Расскажи о догадке.

- Нет, - покачала я головой. – Сначала ответь на мой вопрос.

- Задавай! Не томи, малек! – и хвост нервно шевельнулся, образовав небольшое волнение на поверхности.

- Герцога мы осматривали с тобой вместе, как только пришли сюда.

- Осматривали.

- Посмотри его сейчас. Внимательно. И скажи, что изменилось за несколько часов.

Окмалион задумался и затих. Спустя минуту, мы услышали его бубнеж:

- Ветви на месте, это тоже, иголок – одна тысяча пятьдесят шесть, новых сил не тянули, глубже не проникали… Странно…

- Что скажешь? – спросила я.

- Ничего не изменилось, хотя проклятья прогрессируют всегда, - ответил рыб.

- Получается, что в стазисе засыпает не только человек, но и это странное проклятье? – удивился Алекс. – А оно точно не живое?

- Не знаю, - честно призналась я.

- Оно созданное, неразумное, но… вполне живое, в вашем, разумеется, понимании, - вклинился рыб.

И… И мы с Алексом сели. Он – на стул, я – на краешек кровати.