Личный аптекарь императора. Том 4

По его взгляду я понял, что сейчас последуют вопросы, поэтому решил опередить его и рассказал о звонке липового Довлатова и нападении.

— Саша, ты должен быть осторожнее, — встревожился Дима. — Всё-таки я настаиваю на том, чтобы с тобой ходил телохранитель."

"— Тогда бы мне пришлось заботиться также и о нём, — усмехнулся я.

— Это не смешно! Ты мог погибнуть, — посуровел он. — Как ты можешь так беспечно относиться к опасности? Если сейчас им не удалось тебя убить, они попробуют ещё. А вдруг им рано или поздно это удастся?

— Тогда нужно их найти. И чем раньше, тем лучше.

— Нужно, — кивнул он. — Но почему ты не рассказал об этом Попову? Он отвечает за нашу безопасность, поэтому должен знать.

— И что он сделает? Тоже предложит телохранителя? Уж я сам как-нибудь. К тому же у меня есть зацепка.

— Что за зацепка? — заинтересовался он и подался вперед.

— Звонивший знал о том, что произошло в лечебнице. Значит, ему доложили оттуда. Возможно, кто-то из работников.

— И как же ты собираешься вычислить того, кто доложил? Не лучше ли это поручить специально обученным людям?

— Я подумаю об этом, — я встал и двинулся к двери. Дима хотел что-то сказать, но я опередил его. — Устал, спать хочу. Увидимся за завтраком.

— Ладно. Доброй ночи, сынок.

* * *Дима проводил взглядом сына и задумчиво уставился на ковер с замысловатым узором. Уже месяц прошёл с тех пор, как он очнулся, но до сих пор не мог влиться в жизнь семьи. Всё слишком сильно изменилось.

Но больше всего его настораживал старший сын. Он не только вырос и возмужал, а стал словно совсем другим человеком. Человеком, которого Дима не знал. Временами ему казалось, что это не его Сашка, которого он носил на плечах и катал на велосипеде. И хотя внешность была его сына, взгляд принадлежал другому человеку.

Дима сам себе не мог объяснить, почему ему так казалось, но он всё больше убеждался в этом. Особенно когда Саша при нём делал какое-нибудь средство, которое почему-то называл зельем. Тогда его зелёные глаза становились черными. Внутри него что-то происходило, и это что-то отражалось в глазах. Чужих глазах.

Однако признаться себе в том, что его ребенок ему не родной, Дима не мог, поэтому в очередной раз успокоил себя тем, что сын стал таким из-за тяжелой доли, что выпала на их род, и из-за пробудившейся сильной аптекарской способности.

Мельком взглянув на себя в то самое зеркало, в которое гляделся Попов, он отметил, что уже начал прибавлять в весе, и пиджак больше не болтается на нём, как на вешалке. Исцеляющие зелья Сашки и вкусная едва Лиды делали своё дело.

Он поднялся в спальню, переоделся в пижаму и, улегшись на кровать, до мельчайших подробностей вспомнил преображение Кирилла Попова. Это была мощная магия, притом не имеющая никакого отношения к аптекарской способности.