Личный аптекарь императора

Спускаясь по лестнице к ожидающему его таксисту, он набрал номер своей секретарши.

— Люська, я освободился. Готовься, скоро приеду.

— Жду тебя, мой пухляш, — томно ответила та и чмокнула в трубку.

* * *Аристарх Генрихович смотрел, как никчёмный родственник запихивает своё массивное тело в такси, и думал о его словах. На самом деле его встревожили новости о том, что Филатовы больше не сидят в своей норке, а посмели высунуть нос. Если так пойдёт дальше, то они могут стать серьезной проблемой для лекарских родов.

В прошлом так и было. Их аптеки тогда пользовались огромной популярностью, а спрос на лечебные артефакты тех же Сорокиных или Распутиных неуклонно падал. Дошло до того, что скоро бы им пришлось жить на субсидии империи, которые выделяются для лечения населения. А это всё равно, что просить милостыню.

Да, тогда пришлось пойти на крайние меры…

Сейчас, когда гнев императора поутих, не дай боги к нему на стол ляжет просьба о помиловании рода Филатовых. Это, конечно, маловероятно, но патриарх предпочитал заранее рассматривать самые плохие варианты.

Аристарх Генрихович тяжело вздохнул, взял со столика телефон и набрал номер, по которому не звонил уже несколько лет.

— Алло, — после трёх гудков послышался грубый хриплый голос.

— Это Аристарх.

— А-а-а, ну здравствуй, граф, — усмехнулся собеседник. — Что ты хотел?

— Проверь, не сработали ли маячки, поставленные на энергию Димы Филатова.

— Столько лет прошло, а ты всё не можешь успокоиться, — вновь хмыкнул мужчина. — Нет в живых твоего Филатова. Пять лет, как пропал.

— Проверь, говорю! Неспокойно как-то на душе и вести нехорошие пришли. Уж лучше перестраховаться.

— Ладно, проверю. Жди звонка, — ответил он и сбросил звонок.

Патриарх рода Сорокиных откинулся на спинку кресла и уставился в голубое небо, чувствуя, как сосёт под ложечкой от волнения.

* * *Я повесил вывеску об обеденном перерыве, дед запер дверь лавки, и мы двинулись в сторону дома. Звонила Лида и сказала, что все трое представителей аптекарских родов уже прибыли и ждут нас.

Всю дорогу дед сомневался в правильности того, что я задумал, но я заверил, что этим мы ничего не нарушаем, и нас не за что наказывать.

— Эх, Сашка, рисковый ты парень. И откуда в тебе столько смелости? — спросил дед, когда мы подошли к воротам нашего особняка.

— По-другому мы не вылезем из нищеты. А я хочу хорошо жить, — улыбнулся я и открыл перед ним скрипучую калитку. — Только ты должен меня представить как наследника рода. Иначе они меня серьезно не воспримут.

— Не сомневайся! — заверил меня дед.

Трое мужчин сидели с чашечками кофе в гостиной, но тут же поднялись нам навстречу, едва увидели в дверях.

— Григорий Афанасьевич, рад вас видеть, — к нам подошёл невысокого роста мужчина в клетчатом пиджаке и протянул руку.