Личный аптекарь императора

Кислота раствори это ограничение на ману!

Чтобы хоть как-то помочь охотникам, я вытащил револьвер и выпустил в птицу несколько патронов. Правда, и от него толку мало. Ведь даже пулемёт не мог пробить защиту из усиленных маной перьев. Теперь я понял, почему они так всполошились. Эту бестию не так-то легко победить.

В это время Ваня с дядей создали мощный порыв ветра, который откинул птицу в сторону, а Никита запустил ещё одно копьё и угодил ей в грудь в то самое место, где часть перьев уже отсутствовала. Птица закричала, но снова ринулась на нас. У меня оставался последний патрон, поэтому я прицелился прямо в распахнутый клюв кричащего стервятника и нажал на курок. Мутант-переросток дёрнулся и с треском свалился в лес. Все с облегчением выдохнули, но ненадолго.

Дядя Коля сердито зыркнул на меня.

— Какого хрена ты делал? На кой-чёрт с пукалкой пошёл на Стервятника?

— Но именно «пукалка» его и убила, — ответил я, выдержав его взгляд.

В разговор вмешался Ваня.

— Эдик жаловался, что всё ещё слаб после травмы, — он многозначительно посмотрел на меня.

— Да, виноват. Думал, что готов, но ошибся, — кивнул я.

Дядя Коля шумно выдохнул и махнул остальным рукой.

— По коням! С птицей завтра разберёмся. Всё равно для добычи места не осталось, кузов почти полный.

Едва мы с Ваней и Никитой забрались в кабину грузовика, как я почувствовал покалывание во всём теле. Горгоново безумие! Это проклятое зелье перестаёт действовать!

— Я превращаюсь, — шепнул я Ване и показал руку, которая на глазах менялась.

— Сейчас? — ужаснулся он. — Рано.

— Процесс не остановить, — мотнул я головой.

— О чём вы там шепчетесь? — спросил Никита, бросая на нас заинтересованный взгляд.

— Эдик ещё от травмы не отошёл. Отвезу его сразу в лечебницу, — пояснил Ваня.

Я же молчал, ведь стал уже самим собой, а значит, голос тоже изменился. Всё-таки хорошо, что мы в масках и в защитном снаряжении, поэтому Никита ничего не заметил.

Вскоре мы выехали из ворот и остановились у поста охраны. Ваня сказал дяде, что отвезёт меня в лечебницу, и мы забрались в его машину, где я с облегчением снял маску.

Когда мы отъехали от анобласти, я первым делом распахнул клапан рюкзака и с наслаждением втянул носом. Разнообразие эфиров защекотало нос, рассказывая о свойствах манаросов и маназверей.

Ваня подвёз меня прямо к складу, чтобы я не попался с полным рюкзаком «запрещёнки». Я поблагодарил его за помощь и сказал, что у него в долгу, но он лишь отмахнулся, сказав, что это он был мне должен после той истории с ядом.

Оставив рюкзак в холодильном шкафу, я пошёл в лавку. В ней никого не было, кроме деда."

"Старик Филатов быстро закрыл дверь изнутри, бросился ко мне и взволнованно чуть ли не ощупал всего с ног до головы. Лишь после этого он успокоился.