Мой личный ад

— Пересечемся?

— Не против, только звякни. Я теперь женат…

— Сочувствую.

— Придурок.

— Зато холостой, — продолжал постебывать его Гриша.

— Был у Ганса?

Веселье сразу сошло на нет.

— Не был, — отрезал Птицын.

— Гриш… если хочешь, можем вместе съездить.

Он только покивал, зная, что если и поедет, то один.

— Рад был тебя видеть, старик.

— Уже уходишь?

— Дела, — пожал плечами Андрей. — И мне нельзя долго смотреть на красивых девочек, я женат. Кабинетом можешь и дальше пользоваться. Его убирают через день. Но все равно блевать лучше в туалете.

— Ты такой мудак, Ярл, — закатил глаза Гриша.

Андрей не ответил, лишь улыбнулся, услышав свое старое имя, хлопнул Гришку папкой с документами по плечу и ушел. Птицын же снова обратил все внимание на сцену. По его лицу расползалась коварная усмешка. Гриша вынул телефон и заказал еду на адрес клуба."

"«Если Андрей не против, то зачем тащиться с Олей в людное место? Можно поесть и поговорить прямо здесь», — додумался он.

Гриша сам встретил курьера у дверей, отнес еду в кабинет, умудрившись остаться незамеченным. Когда он вернулся в зал, то увидел, что на сцене осталась только Оля. Она стояла к нему спиной, чуть покачиваясь, а потом заиграла музыка, и девушка начала двигаться. Она танцевала, прикрыв глаза, улыбаясь самой себе. На середине песни Гриша понял, что Ольга танцует не то, что до этого оттачивала с девчонками, она просто танцевала. Для себя. Наслаждаясь и растворяясь, не упрощая движения, наоборот. Она выделывала что-то невероятное. Каждый взмах рукой, каждый прыжок, пируэт были шедевром. Она так тонко чувствовала музыку, так яростно двигалась под нее, выплескивая в пустой (как ей казалось) зал тонну энергии.

Но на одном из проигрышей Оля чуть замедлилась, открыла глаза и тут же увидела Гришу. Она вздрогнула, пойманная с поличным, замерла, пряча свое смущение за улыбкой. Поправив хвост, девушка взяла с пола пульт, чтобы выключить музыку.

— Давно ты здесь? — бросила она, стараясь сохранить невозмутимость.

— Достаточно, — улыбнулся Гришка, поднимаясь на сцену.

Он бы списал ее румянец на быстрый танец, но дело было не только в этом. Оля смутилась, и это был хороший знак. Во всяком случае, Гриша хотел видеть в этом хорошее.

— Не смущайся, это было классно, — попытался он быть милым.

— Вот еще, — фыркнула Оля. — Просто не люблю, когда шпионят.

Она выключила стереосистему, взяла валявшиеся рядом куртку и дорожную сумку.

— Очень хочется есть, — сменила она тему, не дав Грише ответить что-то про шпионство, — так что в твоих интересах, чтобы мы пообедали в ближайшем ресторане, даже фастфуд подойдет.

— Это даже ближе, чем ты думаешь, — хохотнул он, прихватив Олю за локоть.

Она не вырвалась, но подозрительно зыркнула на него.