Мой личный ад

Он не желал досматривать шоу, только невольно дослушал окончание песни.

«Распускает тугие косы

Под масличной юной луною.

В тишине танцует, смеется,

Будто впрямь и стала женою.

Поздно зовете, друзья, я сама себе не знакома.

Ведь я — я уже не я,

Мама, и дом мой уже не дом мой.

Да только с ветром кто будет спорить,

Решится ветру перечить?

Вышивай жасмин и левкое,

С женихом ожидаю встречи».

Никогда еще голос Стейны не был ему так неприятен. Осушив стакан в два глотка, он взял второй, понимая, что эти дни на Севере будут совсем не такими, как он ожидал. Да и не только эти… Перемены слишком бесцеремонно и стихийно ворвались в его любимый мир, ставя все с ног на голову."

"В голове путались мысли, сердце отчаянно колотилось в груди и снова мутило. Бен понятия не имел, что будет делать, как себя вести. Впервые за долгое время он вообще не понимал, что происходит. У него не было плана, не было шаблона поведения. Он лишь понимал, что ни черта не понимает. Такое случалось с ним лишь однажды, но в обоих случаях виной всему была Хелл.

Бен уговорил себя не досматривать окончание танца, но не смог не повернуть головы, когда народ яростно зааплодировал, заулюлюкал, засвистел. Причиной всему был жест благодарности, который мужчины выражали своим партнершам по танцу за их выбор. И если других девушек поблагодарили галантным поцелуем руки, то Кеннет и Хелл целовались в губы. Неприлично страстно, неприлично долго. Они словно наслаждались шоу, наслаждались реакцией собравшихся. Бен едва удержал пиво в желудке, заставляя себя смириться, понимая, что это только начало. Он не мог не радоваться, когда увидел, что Хелл подняла с земли куртку и убежала в толпу питерских.

Стейна спела еще несколько песен прежде, чем уступила место группе из северной столицы. И снова к костру вышла Хелл, но уже с другими девочками, питерскими. На этот раз она танцевала без своего друга, и Бен мог смотреть на нее без риска тошноты. Он бы желал иметь силы отвернуться, не мучая себя ее совершенством, но их не было. Он снова чувствовал себя слабаком, беспомощным и нелепым. Но теперь еще и нелюбимым. Это было неожиданно больно, хотя вполне логично и заслуженно.

А вокруг кипело веселье. К счастью, никому не было дела до его душевных терзаний. Разве что Стейне, которая, словно издеваясь, подошла к нему, чтобы поинтересоваться:

— Ну и как тебе такие перемены?

— Без комментариев, — только и сказал он.

- Пойдем, познакомлю тебя с Хелл. Да и с Кеннетом поздороваешься. Полагаю, ты не спешил с этим делом, — она вела его за руку, как маленького, в сторону сектора питерских.

Бен хотел было заартачиться, но потом понял, что лучше с этим не тянуть. Противное удушье снова стянуло горло, едва он увидел Хельгу, стоявшую рядом с его врагом.