Мой личный ад

— Только с тобой, — призналась Ольга. — Меня это немного пугает, если честно.

— С другими было дольше?

— Было никак. А когда сама, то минут пять, как минимум.

Гришка только застонал ей в шею, чувствуя, как его эго вырастает до потолка. Хоть он и выстраивал нелепые стены между ними, но отрицать свое фантастическое влияние на эту девушку ему не хотелось совершенно. Каждый ее стон, каждый отклик Олиного тела на его поцелуи, прикосновения заставляли его мнить себя супергероем. Его суперсилой было ее удовольствие — быстрое, сильное, сладкое. И бороться с этим Гриша не хотел, да и не мог.

Весь день они провели в постели, исследуя возможности Олиного тела. Когда пришло время собираться на вокзал, она едва ли была в сознании от тысячи оргазмов, которыми щедро одарил ее московский друг.

Ольга лежала на животе, наблюдая, как Гриша перебирает вещи, аккуратно складывает и утрамбовывает их в рюкзак.

— Ты так странно смотришь… — обернулся он, потому что уже не было сил выносить ее пронзительный взгляд.

— Ты уезжаешь, — внезапно осознала Оля близость расставания.

Гриша подошел к кровати, присел на корточки, чмокнул ее в нос и попросил:

— Не плачь, ладно?

— Постараюсь, — она выдавила улыбку, не желая его расстраивать, цепляясь за единственное, что ее грело сейчас. — Скоро лето. Я все еще собираюсь в Москву.

— Вот и молодец, — только и сказал Гриша, потрепав девочку по голове. — Одеваться пора. Ты ведь меня проводишь?

— Конечно.

Она бодро вскочила, изо всех сил запрещая глазам плакать.

Троллейбус вез их к вокзалу, и Оля была рада, что он ехал медленно. Приклеившись к Грише, она держала его за руку, стараясь не думать. Но мысли, как и слова, не держались на привязи.

— Я уже скучаю по тебе, — призналась Князева за две остановки до вокзала.

— Не надо, — только и ответил ее друг.

Она предпочла думать, что он таким образом намекает на их скорую встречу летом в Москве. Уточнить не хватило смелости."

"Гриша закурил, когда они подошли к вагону. Оля решила, что его нервы в этот момент — добрый знак. Едва сигарета истлела, губы скользнули по губам. Птицын обнял девушку, зашептав ей в ухо:

— Не стой на перроне. Иди домой.

— Люблю тебя, — шепнула Оля.

— Я тебя тоже.

Он разжал руки и прыгнул в вагон. Оля прошла вдоль окошек поезда, увидела в одном из них Гришу. «Иди», — прочитала она по его губам. Она подняла руку в прощании, дождавшись от него такого же жеста и улыбки. Не желая расстраивать его долгими проводами и норовившими пролиться слезами, поспешила прочь. Едва она села в троллейбус, как пальцы сами забегали по телефону, строча смс.

Х. Ничего не могу с собой поделать. Скучаю.

Б. Это были самые счастливые дни, зай. Спасибо тебе.

Х. Я так люблю тебя, малыш. Не знаю, как доживу до лета.

Нет ответа.

Х. Уже дома. Как дорога?

Б.