Мой личный ад

Он видел серию «Секса в большом городе», где девочки утверждали, что целоваться после куни — это мерзко. Но Оля его опередила. Он провела языком по его нижней губе, собирая с нее остатки ""блеска"".

— Ух, — только и выдохнул Гриша.

— Что? — тут же отстранилась она.

— Это горячо, — откровенно признался Птицын. — И очень странно. Ты делаешь такие вещи… не очень невинные. Сбивает с толку, знаешь ли.

Оля скривила рот в усмешке, притягивая его голову к себе, чтобы поцеловать.

— Если я не доходила до конца, это не значит, что я вообще не… не ходила, — шептала развратница ему в губы, посмеиваясь, — или не смотрела порно.

— О боже, — Гриша перевернул ее на спину, навис сверху, изо всех сил желая не представлять Олю за просмотром взрослых фильмов.

Стоит ли говорить, что Князева не помогала ему избавиться от этих мыслей.

— Знаешь иногда так бывает… — продолжала она откровенничать, — когда друг пишет похабные смски, и уже очень хочется… ну ты понимаешь?

— Пнимаю — согласился Гриша.

— Именно. И смазки не всегда хватает.

— И что тогда?

Она не ответила, только лизнула языком подушечку указательного пальца.

Гриша замер, зачарованный этим невинным и одновременно порочным зрелищем. Балансируя на краю безумия, которого вчера допьяна напился, будучи Беном, он все же нашел в себе силы удержаться.

— Ты меня убиваешь, — простонал Птицын, упав рядом с Олей на подушку.

— Я нечаянно, — хихикнула Князева, чмокая его в щеки, нос, подбородок.

— Врешь, но я прикинусь, что верю, — не повелся он и, чтобы не завязнуть в ее игривой сексуальности по самые уши, ущипнул Олю за попу, скомандовав, — пора вставать. На зарядку.

— А сколько времени?

— Шесть уже пробило.

— Да ты рехнулся! Не ищи меня до десяти, — заявила Оля, закапываясь под подушку.

Гриша рассмеялся. Она была такой забавной в своем ленивом желании дрыхнуть до обеда. Но у Птицына были другие планы. Он нашел под одеялом ее лодыжку и бесцеремонно потянул, стаскивая подругу с кровати.

— Ничего не знаю. Ты бежишь со мной, — заявил Гриша тоном нетерпящим возражений.

— Мне нечего надеть. И я не бегаю, — вяло отбивалась Оля.

— Я научу. И не заставляй меня рыться в шмотках твоей сестры.

— Ты такой говнюк.

— Я знаю, детка. Знаю.

Под Гришкино хихиканье и Олино нытье они быстро оделись и вышли из дома. Птицын взял щадящий темп, полагая, что пару километров вокруг ближайшей школы будет в самый раз. Однако едва они остановились у площадки для уличных тренировок, Оля врезала ему по плечу и упала на лавочку.

— Я убила бы тебя, да сил нет, — прокашляла она, задыхаясь и совершенно некультурно сплевывая.

Гришка рассмеялся.

— Я бы предложил тебе три подхода отжиманий и четыре по двадцать глубоких плие, но если не хочешь…

В ответ он получил убийственный взгляд.