Мой личный ад

Но — нет, Бен. Ты ошибаешься. Я не буду просить тебя замять это. Одно дело, когда Артур лезет в драку или гоняет по Питеру, как дурак, но здесь он явно погорячился.

— Погорячился, — аж крякнула Ольга.

— Я здесь, чтобы довести до вашего сведения, что сейчас он живет у меня, под охраной, и вас не побеспокоит. А еще оповестить, что вы оба будете обязаны свидетельствовать на суде. Ну и еще хотелось бы получить приглашение на посвящение моей Хелл. Можно будет хоть одним глазком посмотреть?

Они обменяли с Олей улыбками, и Эрик потрепал девушку по щеке.

— Безусловно, ты приглашен, Эрик, — взяла слово Наташа. — Мог бы даже не спрашивать. Ты же куратор. Хоть и питерский.

— Благодарю, Стей. Я сделаю вид, что не заметил, каким тоном ты сказала «питерский», — подмигнул он, не преминув поддеть Птицына. — Ты, конечно, засранец, Бен, но я отдаю ее тебе.

— Спасибо, — улыбнулся Гриша. — За все.

— А что будет на суде? — вступила Оля, немного нервничая по этому поводу.

Эрик пустился в долгие объяснения, которые дополняла Наталья. Они так же объяснили Бену, что, скорее всего, он будет единственным Командиром в грядущей битве с варягами. Никого, конечно, не радовало такое положение дел, но истина была дороже."

"Ольга снова поставила чайник, когда беседа перетекла в более свободное русло. Старшие переключились на воспоминания о былых днях, когда бои были более кровавыми, а противостояние столиц — ожесточённым и непримиримым. Они засиделись за полночь, спровоцировав, в конце концов, Гришу на очередную вспышку нетерпения.

— Господа Старшие, вы тут заночевать решили что ли? — не выдержал он. — У Ольки, конечно, найдется спальное место, но тишины я вам категорически не обещаю.

— Какой же ты грубиян, Птицын, — бросила Стейна, обиженно вздернув нос, но вставая из-за стола.

— Да перестань, Наташ, — пожурил ее Эрик. — Молодой что ли не была?

— Я, в отличие от некоторых, и сейчас не очень старая.

Старший картинно надулся, а Гриша с Олей рассмеялись.

Птицын едва ли не приплясывал, пока Наталья и Эрик одевались. Едва за ними захлопнулась дверь, он потянул Олю в спальню, целуя и раздевая по дороге.

— Я думал, они никогда не уйдут, — бубнил он ей в кожу, избавляясь от собственной майки.

— Это было действительно очень грубо. Ты их буквально выставил, — ругала его Оля, хотя сама была рада до безумия наконец остаться наедине.

— Пофиг. Достали.

Они упали на кровать и вдруг оба замерли. Их тела были прижаты друг к другу, а души и судьбы тесно переплетены.

— Я люблю тебя, моя Светлая Дева Воительница, моя Валькирия Хельга, люблю тебя, Оль. Спасибо, что спасла меня. Что спасаешь каждый день.

— Я не могла иначе, любимый. Ты — весь мой мир. Все миры. Без тебя все теряет смысл. Люблю тебя.