Личные мотивы

"

"Ардаев раскурил сигару и отпил из рюмки небольшой глоточек дорогого коньяку. На экране продолжала разворачиваться «Сладкая жизнь», но он уже не следил за действием, углубившись в собственные мысли. Жаль, если не получится помочь Максиму Крамареву, Ардаеву он нравится, симпатичный мужик, толковый, деловой, только слишком нервный. Но это ничего, это простительно. Главное его достоинство в том, что он очень богат. И еще одно положительное свойство Максима: он точно знает свое место, он понимает, кто в их тандеме главный, а кто — пристяжной, и правильно выстраивает отношения. Достаточно только вспомнить, какой виноватый голос у него был, когда он позвонил в панике и сообщил, что Гашин напортачил — занялся самодеятельностью и придушил старого доктора. Максим тогда просил, чтобы Ардаев помог обезопасить и Гашина, и самого Крамарева. Ардаев воспользовался старыми связями и нашел в Южноморске вполне приличную парочку, подрабатывающую сбором информации и наружным наблюдением. Хорошая оказалась парочка, крепкая, надежная, вышла на следователя, который вел дело, сунула ему сколько надо и имела всю информацию, которая на том этапе была совершенно неопасной. Следствие пошло по самому простому пути, искали преступника, совершившего налет на квартиру с целью грабежа. Разумеется, никого не нашли. И теперь, когда в Южноморск нагрянули частные детективы, посланные дочкой убитого доктора, та парочка оказалась на высоте, вовремя и оперативно отреагировала на информацию следователя и сделала все, что могла. Только частные сыщики тоже не больно далеко продвинулись, ничего у них не вышло, а ведь они даже в Руновск съездили. Ну, как приехали — так и уехали, и в милицию не зашли, видно, совсем уж ничего узнать не удалось. Так что с этой стороны опасности ждать не приходится. Правда, они, частные эти сыщики, ребята настырные, даже бывшую пионервожатую отыскали, да только что она может знать? Ничего. И наверняка ничего не помнит. Ардаев видел ее тогда в больнице, заполошную, обезумевшую от ужаса, бестолковую, плохо соображающую, опухшую от слез. Спустя двадцать шесть лет она не может представлять никакой опасности. Как давно это было… Колька Самосадов пытался ее успокоить, она ему нравилась, пышная такая была девчушка, аппетитненькая, студенточка педагогического института, а она хоть и в полуобмороке была, а все больше на него, на Гену Кузьмина, поглядывала.

Да, она знала его как Кузьмина. Собственно, он и был Кузьминым, но в силу профессии у него бывало много разных имен, в том числе «Ардаев», которое он из своей прошлой жизни любил больше всех остальных. Именно под этим именем он однажды пришел к яркому успеху, и теперь, мысленно называя себя Ардаевым, он казался себе молодым, полным сил, талантливым и удачливым.