Личное дело женщины-кошки

Неужели девочке не захотелось взять на новое местожительство куклу или мишку? Правда, Настя села в поезд уже больная, ей было не до развлечений. Но, скорее всего, Зоя отлично знала: дочери осталось жить считаные часы, зачем переть с собой лишний багаж? А еще потом выяснилось: Зоя потеряла свидетельство о рождении дочери, Анфисе пришлось помогать с получением разрешения на похороны бедной Насти.

Странно проходил и отъезд самой Зои из Алехина. Она решила сесть на электричку, которая отходит от станции в 13.10. Рано утром Зоя спросила у Фисы:

– Скажи, Тришкин лес – это где?

Анфиса удивилась:

– Зачем тебе?

– Да какие-то бабы на улице говорили, что в Тришкином лесу у вас медведи водятся!

Фиса сказала.

– Может, и так! Место глухое.

– И где оно?

– Если сойти в Крестове, – пояснила медсестра, – и двинуть напрямик через лес, то километров через пять будет Тришкино. Место с дурной славой, там раньше деревня была, хотя это громко сказано, четыре дома стояло, в одном колдунья жила, я ее еще застала, жуткая старуха! Чем только она не занималась: аборты делала, привороты, зелья варила. А потом умерла, в Тришкине сейчас никого нет, лес вокруг глухой, словно не Москва в двух шагах, а Сибирь. А еще там неподалеку свалка, отбросы на машинах привозят, если жгут дрянь, то запах в Тришкино ползет. Чего ты интересуешься?"

"– Просто так, – пожала плечами Зоя, – название смешное – Тришкин лес.

На этом беседа завершилась, в тринадцать десять Зоя укатила из Алехина. На следующий день к Фисе подошла местная санитарка, баба Лена, и спросила:

– Слышь, у энтой, у которой дочка померла, еще дети есть!

– Почему ты так решила? – удивилась Фиса.

– Я к сыну в Москву поехала в семнадцать ноль пять, – охотно пояснила баба Лена, – гляжу, энта входит в Крестове, села через лавку от меня, вагон пустой был. Да не одна, а с девчонкой лет девяти-десяти. Я еще подумала: «Во! Сама приличная, а девчонка в рвань закутана, грязное пальто размером на корову, на ногах сапожищи мужские».

– Ты ошиблась, – ответила Фиса, – я Зою отправила в тринадцать десять, и она была одна. Просто тебе пассажирка похожая встретилась.

– Не, это она, – настаивала баба Лена, – куртка ейная, синяя, пуховая, шапка мохнатая и сумка клетчатая. Интересно, что за девка с ней была? Не чужая! Тихо-тихо сидела, скрючилась и молчала! За дорогу ни звука не издала! В Москву приехали, она ее со скамейки сдернула и шипит: «Двигайся живей!» Я их обогнала и оглянулась. Точно, она! А девка хоть и маленькая, да, похоже, наркоманка, глаза чисто пуговицы! Без выражения!

Анфиса нахмурилась, баба Лена любит заложить за воротник, ей еще и не то почудиться могло.