Личное дело майора

– Да пошел ты! – глухо закричала она, вскидывая руки и набрасываясь на него.

Попыталась его ударить, но он перехватил сначала одну кисть, потом вторую.

На правой ладони – пластырь…

- Что с рукой? – требовательно спросил он.

- Ничего!

- Что. С. Рукой.

- Порезалась я! Стакан лопнул. Ясно? – недружелюбно вспылила она, пытаясь вырваться.

Хренушки.

Евгений рванул Тому на себя. Впечатал в свое тело так, как мечтал с первой встречи. Чтобы ни сантиметра, ни миллиметра между ними не осталось. Чтобы чувствовать ее всю.

Последнее, что успел заметить майор, прежде чем обрушиться на Тамару в яростном поцелуе, – недоумение, промелькнувшее на ее лице.

Потом ему откровенно стало похер.

Ее губы и тело – вот что имело значение.

В груди продолжало грохотать сердце. Пах опалило похотью. Той самой, которую он подавлял чертову кучу времени. Она рвалась наружу, выворачивая наизнанку нутро.

И всему виной Тамара. Ее сладкие губы. Он терзал их. Покусывал. Втягивал в себя. Требовал, чтобы она пустила его внутрь.

Его руки действовали отдельно от мозга. Одной он перехватил обе ее кисти, второй принялся гладить женские изгибы, наслаждаясь их выпуклостью и впадинами.

Дочь судьи была идеальна.

Он жадно трогал ее. Изучал. Толкался языком между губами, пытаясь углубить поцелуй, получить ее всю.

Куда там!

Тамара извивалась в его руках. Царапалась, как дикая кошка. Всхлипывала, продолжая настырно скатываться в истерику.

Когда она полоснула ногтями по его шее, сдирая кожу, он зарычал прямо ей в губы:

– Сестра это! Лизка! Из клуба пьяную увел!

И, не дожидаясь реакции Тамары на свои слова, снова дернул на себя, порывисто начиная избавляться от ее одежды.

Все похер!

На последствия тоже!

Он никогда не хотел ни одну женщину так, как Тамару Бягезову. Всю душу она из него вытрясла! В кровь проникла, не говоря уже о башке. Крышу у него рвало от дочки судьи капитально.

Она притихла в его руках. Как-то разом. Замерла, прекратив сопротивление."

"Евгений протяжно выдохнул, тормозя. У каждого бойца стоял внутренний блок. По долгу службы им приходилось видеть женщин после насилия. Домашнего в том числе. Каждый раз кулаки чесались настолько сильно, что некоторые парни не выдерживали, уходили из комнаты, потому что знали: еще секунда-вторая – и они сорвутся.

С Тихоновым тоже такое было.

В ту ночь, когда они с отрядом нашли логово маньяка, похитившего Тому, у парней тоже едва не сработал инстинкт… Скобелева остановили в последний момент, хотя тот хорошо приложил ублюдка прикладом. Жаль, черепушку не пробил. Этого урода четвертовать мало.

Дрожащая, измученная, находящаяся на грани истощения Тома смотрела на них широко распахнутыми глазами…

На него смотрела…

Евгений продолжал удерживать ее.