Наша личная война

Если бы мне раньше кто сказал, что один из Большой Восьмёрки по своей воле собирается прокатиться в администрацию, я бы долго смеялась. Да этот Саладин просто сумасшедший! Интересно, за каким чёртом этот сумасшедший нас тащит с собой?"

"На посту нас остановили, проверили документы, и впервые удостоверение Саладина не оказало нужного действия. Нужно было указать, к кому конкретно мы направляемся, и созвониться с этим человеком. Саладин назвал Аликпера и сказал, что хотел бы переговорить с ним сам. Ему предоставили такую возможность. Спустя две минуты нас пропустили. Чудеса!

У ворот был ещё один пост, но тут нас проверять не стали, а при нашем приближении ворота сразу распахнулись – видимо, бойцы получили соответствующее распоряжение. Мы въехали во двор, поставили джип на стоянку и вышли.

Аюб крутил головой во все стороны: здесь он был впервые, по въевшейся в кровь привычке старался запомнить обстановку. Как только мы вышли, нас тотчас же окружили десятка полтора кадырбековских гвардейцев – здоровенные парни, вооружённые до зубов.

«Попались! – мелькнула паническая мысль. – Сейчас положат всех на землю, свяжут и потащат пытать!»

Гвардейцы обращались с Саладином почтительно, словно это был какой-то важный представитель, прибывший с официальным визитом. Извинившись, мужчин проверили металлодетектором, на меня никто и не глянул. Шофёра оставили у джипа, а нас троих повели куда-то за угол, минуя вход в здание администрации.

За зданием администрации располагался одноэтажный дом, похожий на склад. Мы спустились по ступенькам и вошли в подвальное помещение. Здесь было чисто, под потолком горели лампы дневного света. По обеим сторонам длинного коридора располагались зарешеченные камеры. Судя по всему, это была та самая личная тюрьма кадырбековского клана, о которой столько говорят в народе.

– Сюда, – старший из гвардейцев распахнул единственную нормальную дверь в подвале (без решёток), которая располагалась сразу у входа, справа.

Мы вошли в просторный кабинет, обставленный с военной скромностью. Там нас ждал Аликпер – я его сразу узнала, его частенько по местному телевидению показывают. Молодой мужик лет тридцати, коренастый, крепко сбитый, с тяжёлым прямым взглядом – в общем, очень похожий на отца.

Гвардейцы остались в коридоре, дверь закрыли. Аликпер пожал мужчинам руки, бросил на меня беглый взгляд и приподнял правую бровь – видимо, удивился, зачем привели женщину. Потом пригласил садиться. Я присела на краешек крашенного в сурик табурета и замерла в ожидании. Что же сейчас будет? Всё никак не могла поверить, что присутствую на такой диковинной встрече.

– Ты отчаянный человек, Саладин, – Аликпер усмехнулся.