Личная кошка Повелителя.

По четырем сторонам были воткнуты высокие факелы. Когда круг замкнулся, вспыхнул красный огонь, поднимая свои языки к потолку. Факелы тоже пылали, только каким-то зеленоватым пламенем.

Мы стояли в каменном кругу, держась за руки, а между нами появилась золотая чаша. Чудеса, да и только! Как она оказалась тут, если ее забрал паша? Магия? Голос паши донесся откуда-то издалека и отвлек меня от мыслей.

— Огонь принял вашу жертву! — огласил паша. — А теперь пусть прозвучит клятва, и огонь благословит вас!

Я ощущала озноб во всем теле: руки дрожали, хотелось убежать и спрятаться, но я понимала, что так нельзя, я приняла очищение и готова стать женой повелителя.

Сем поднял чашу с пола и, глядя на меня серьезно своими желто-огненными глазами, стал первым произносить клятву, давая мне возможность прийти в себя немного.

— Как ночь и день, как вода и огонь, как небо и земля! Совершим ритуал во имя огня! Да пометит он нас своим тавром и дарует одну жизнь на двоих. Да прибудет с нами его сила и его любовь! Познаем боль сейчас — и пусть обходит она нас стороной. Во имя огня поднимаю чашу и прошу отдать мне в жёны Элини Хартон, по происхождению лирлок.

Договорив, Семрос поднял чашу выше, салютуя огню, а потом сделал три глотка из нее.

Я смотрела на повелителя завороженно. Его глаза пылали лавой, черты лица стали острее и брутальнее, он был настолько хорош, что дыхание сбилось и сердце застучало, ускоряя мою кровь. Он протянул мне чашу и улыбнулся ласково, поддерживая меня. Взяв ее, ощутила, что она нагрелась и довольно сильно, обжигая пальцы. Растерянно взглянула на Сема, а тот лишь кивнул мне.

Наконец собравшись с духом, я повторила слова обряда, изменив лишь последнюю строчку, прося в мужья повелителя.

Пригубив из чаши трижды, как и положено. Как только это произошло, она растворилась в руках.

— Возьмитесь за руки, наречённые, — прогремел голос паши.

Сем и я подняли руки и коснулись друг друга ладонями. А потом переплели пальцы в замок. Тут же пламя взревело и заколыхалось, вырастая еще выше и скрывая нас от посторонних глаз, мы оказались в куполе одни, глядя в глаза друг друга. Я завороженно осмотрела круг: сквозь плотную завесу огня никого не было видно.

Вдруг правую сторону шеи окатило болью, что заставило меня застонать. Сем тоже поморщился, но терпел молча. Эта вспышка продлилась недолго, но мне хватило, чтобы ощутить весь спектр болевых чувств."

"А потом все резко прекратилось — и внутри меня стал разгораться огонь, я чувствовала его языки пламени, что зарождались в животе и распространялись по всему телу, обволакивая меня и будоража кровь.