Личная награда Альфы (СИ)

Это правда, подружка всегда считала, что все личные вопросы человек должен решать сам.

— Но я скажу тебе: ты поступила как надо.

Я улыбнулась, прикрыв глаза.

— Я знаю, Оль… Просто мне все ещё сложно принять эту правду.

После разговора с друзьями мне стало немного полегче. Не скажу, что совсем легко: я по-прежнему чувствовала за собой легкую вину: перед Джошем, перед родителями… даже перед самой собой — я прекрасно понимала, что сама, своими руками, разрушила свой уютный мирок…

Разрушить — разрушила, а создать новое сразу не смогла.

Это было, оказывается, ох как непросто — создать что-то своё, новое. Каждый день для меня превращался в борьбу за существование.

Особенно тяжело было в первое время, когда я только переехала в Лондон.

Я тогда работала на двух работах: курьером в одной строительной компании утром и посудомойкой в ресторане вечером. Денег всё равно едва хватало, поэтому приходилось питаться остатками с кухни, а иногда даже заглядывать в фуд банк — место, где люди без денег могли взять себе некоторые продукты, чтобы не умереть с голоду. Я сняла крошечную студию в одном из старых домов Ист-Энда. Соседка слева работала ночной бабочкой и принимала клиентов прямо у себя в квартире, сосед справа, кажется, обворовывал машины, и иногда к нему вламывались полицейские.

Длинными зимними ночами, дрожа от холода под толстым одеялом (у меня просто не было денег на обогрев квартиры), я плакала, кляня себя за неуживчивый характер. А потом засыпала, просыпалась — и начала по-новой бороться за место под Солнцем.

Я по-прежнему редко общалась с родителями, которые не понимали моего состояния, не понимали, почему я бросила университет — и винили меня в том, что я сама разрушила свою жизнь. Правда, отец пару раз предлагал мне финансовую помощь — если я, наконец-то, начну слушаться маму.

Однажды мы даже встретились с ним в Лондоне. Он приехал по делам лаборатории и позвонил мне с предложением встретиться. Я тогда наивно подумала, что это первый сигнал к примирению… Отец чаще всего выступал медиатором в наших спорах.

Он повёл меня в роскошный ресторан и, заказав пустой кофе, принялся долго меня отчитывать: я оказалась неблагодарной дочерью, отвратительной девушкой для Джоша и вообще — поступила по-свински по отношению к матери.

— Ты специально поехала в Россию, зная, что это разозлит твою мать.

— Я поехала в Россию, потому что у меня не было больше места, куда поехать.

— У тебя была прекрасная жизнь в Оксфорде вместе с Джошем, — скривился папа. — А вместо этого ты выбрала деградацию. Посмотри на свои рваные перчатки и потрескавшиеся руки? Посмотри на свои волосы — ты их мыла в прошлом месяце?

— Всего два дня назад, — тихо ответила я. — В доме, где я живу, перебои с водой.