Личная красавица босса. Свадьбы не будет!

– А-а-а, – смеется Лера, покосившись на мужа. – Да, конечно, помню. Так, давай блюдо, Аленушка, и садись за стол, – подлетает к ней, будто поддерживая.

Догадывается о чем-то? Хотя откуда…

– Присаживай… тесь, – вовремя исправляюсь и, подскочив, отодвигаю стул рядом с собой.

Улавливаю скрип деревянных ножек и предупреждающий кашель. Недоуменно оглядываюсь – и едва не падаю замертво, сраженный мрачной энергетикой хозяина дома. Альберт стоит, вцепившись пальцами в спинку пустого стула. Ждет, когда сестра сядет рядом с ним. А на меня смотрит как на врага. И только правила этикета не позволяют ему вышвырнуть меня из дома. Через окно. Прямо в сад. И там же закопать, прибив сверху гранитной плитой.

– Спасибо, – тихо произносит Алена.

Проходит мимо меня, огибает стол – и занимает предложенное братом место. Альберт меняется в лице, смягчается и теплеет. И лишь изредка зыркает на меня исподлобья, будто проверяет, не собираюсь ли я напасть.

Что ж, вот и дракон, которого я опасался. Теперь понимаю, что рад Туманов был вовсе не мне, а своей горячо любимой блудной сестренке, которая согласилась приехать на ужин.

С ее появлением в гостиной все оживают. Лера без умолку щебечет что-то Аленке, Альберт подает ей блюда и наливает сок. Дети суетятся вокруг тетушки, хихикая и подкалывая ее. А Ромка и вовсе вспыхивает факелом, когда Рапунцель замечает, что он загрустил, и начинает ухаживать за ним.

На мгновение я чувствую себя лишним в этой дружной семье Тумановых, к которой даже мой сын примкнул, но отступать я не намерен. Особенно, когда напротив меня – будущая жена. На расстоянии вытянутой руки. Смущается каждый раз, когда я разглядываю на нее. А делаю я это постоянно. Не могу сдерживаться, когда она рядом.

Такая красивая. И не моя. Пока что.

– Лев, вы любите лазанью? – Лера пытается поддержать беседу, которая упорно не клеится. Поднявшись, тянется к блюду, принесенному Рапунцель. – Мы с Аленушкой вместе готовили. Правда, впервые, – добавляет скромно.

Не глядя, отдаю наши с Ромкой тарелки. Я на все согласен. Даже если мне земли насыпят. Все равно не почувствую вкуса. Кусок в глотку не лезет.

– Люблю, – сипло выдыхаю, но смотрю при этом четко на мою принцессу.

Алена вздрагивает, словно от удара током, выпускает вилку из пальцев, и та со звоном бьется об тарелку. Чтобы чем-то занять непослушные руки, она берет салфетку, промакивает искусанные розовые губки, от которых я не могу отвести глаз. Перехватив мои ласкающие взгляды, стремительно краснеет. Становится еще симпатичнее.

Роковая невинность."

"– Я думаю, нам лучше продолжить разговор в кабинете, – проследив за нами, цедит Альберт. – Чтобы вас ничего не отвлекало, Лев, – внезапно переходит на «вы», словно забор между нами выстраивает.