Личная красавица босса. Свадьбы не будет!

Одной рукой держу драгоценную папку, а другой – придерживаю длинную юбку, чтобы не запутаться в ней на бегу."

"– Боня! – вскрикиваю так, что могла бы составить достойную конкуренцию испуганной собачке.

Как я могла забыть о щенке Кристины? И почему стоит такой визг, будто на несчастную хохлатку кто-то напал? Надеюсь, Царев на наступил на нее случайно? Этот танк с гантелями вместо гусениц ничего не замечает на своем пути.

Бросаю взгляд на комнату с тренажерами, перевожу на ту, где переодевается Лев. И прибавляю шаг.

– Алена? – удивленно окликает меня Царев. Но я не оглядываюсь.

Собачий лай с завыванием раздается в другом конце коридора. Значит, зверюга не при чем. Однако легче не становится. Эта мелкая нагулянная правнучка собаки Баскервилей не унимается – и заставляет мое сердце судорожно сжаться.

Что могло случиться со смешной лысой малышкой? В общаге она себя так не вела. Могла поскулить немного, но быстро успокаивалась, как только к ней подходила Крис.

А сейчас Боня осталась одна. Зря мы ее бросили.

– Боня! – зову хохлатку, заметив крохотную тень в проеме, ведущем из коридора в гостиную. Лечу к «призраку» на все парах.

За считанные секунды пересекаю путь. Еще пара таких забегов – и я буду готова к Олимпийским играм. А лучше сразу подам заявку в книгу рекордов Гиннеса. Причем по двум номинациям: феноменальная скорость и… беспросветная дурость. Контракт потеряла, а теперь еще и собаку!

Почти догоняю Боню. Отпустив мешающую юбку, приседаю и делаю рывок вперед, чтобы схватить ее, но рука, совершив пас в воздухе, ловит пустоту. Ведь как только хохлатка видит меня, то грозно рычит и уносится прочь.

– Зараза такая! Крис меня убьет, если ты потеряешься. Боня!

Влетаю в кухню. Легкие горят, а в груди формируется огненный шар. Тяжело дыша, я заглядываю под все шкафы и стулья. Собачка умело лавирует между ножками, ускользая от меня. А на мои нежные слова и цоканье отвечает недовольным рыком.

Прокрутившись вокруг своей оси, словно запутав следы, Боня шмыгает под круглый обеденный стол – и садится четко посередине, чтобы ни с какой стороны ее невозможно было достать. Будто соображает, как человек, и делает это специально.

Распознав ее коварный план, я прогибаюсь в пояснице и наклоняюсь. Пыхчу и ругаюсь себе под нос, дергаюсь, случайно ударивший головой о край стола. Хочу забраться под него и выудить оттуда беглянку, а она вдруг начинает радостно вилять хвостиком, отбивая бешеный ритм по полу.

– Умничка, иди ко мне, – поманив ее пальчиком, я опять слышу лишь недовольное рявканье. А потом Боня устремляет преданный взгляд смотрит куда-то за мою спину. Будто пришел, наконец, тот, кого она так долго звала.