Лягушка Басё

И вот Либер Горалик приходит в синагогу и говорит: «Евреи, этот сукин сын Кобылянский смущает нашу молодежь, которая теперь тоже хочет в Одессу. Он кружит головы нашим женам и дочерям, которые начинают задумываться о глупостях. Давайте дождемся, когда Кока упьется до потери сознания, свяжем его и сдадим в полицию, которая давно его ищет».

- А почему нельзя было просто сообщить в п-полицию, где скрывается Крендель?

- Потому что еврей на еврея в русскую полицию не доносит. Это трефное, - объяснил я приезжему человеку, не знающему наших обычаев.

- Но при этом сдать связанного еврея в полицию не т-трефное?

Пришлось еще объяснить.

- Нет. Еще в древние времена законники постановили: евреи могут осудить еврея, если он очень плохой человек, но наказывают его пускай гои, потому что наказывать - очень грязная работа.

- Как Иисуса Христа отдали на казнь римлянам?

Б-же, как они надоели со своим Иисусом Христом! Почти две тысячи лет прошло, а всё не успокоятся! Если мы начнем перечислять всех евреев, которых христиане замучили-погубили за эти века, они поседеют – столько это займет времени!

Но вслух я сказал лишь:

- По крайней мере  Иисус Христос не лазил в форточки и не поил еврейских лошадей шампанским.

- Почему же евреи не связали Кренделя и не сдали в полицию? – спросил Фандорин.

- Потому что люди стали говорить: начнешь его связывать, а вдруг он проснется? И достанет свой кастет или даже револьвер? Он ведь из Одессы, а там знаете как? В общем евреи пошумели и разошлись. Но кто-то, видно, рассказал Кренделю, какая Либеру пришла в голову фантазия. Это ведь Брест-Литовск. Тут кто-то чихнет на Перевозе, а в Шпановичах - это чтоб вы знали другой конец города – кричат «Доброго здоровьичка!». Крендель, конечно, обиделся на Либера, и вот вам результат.

Мой доктор Ватсон немножко подумал и спрашивает:

- Вы сами были в синагоге, когда там обсуждалось предложение Либера Горалика?

- Г-дь с вами! Это было в синагоге на Белостокской, я туда отродясь не хожу.

- Хорошо бы опросить человека, который там п-присутствовал. Кто это может быть?

- Кто-кто, - отвечаю. - Ханан Стефанович. Он при хозяине, как хвост при собаке. Куда собака, туда и хвост.

- Значит, нам все равно на мужскую половину. Пойдемте к Стефановичу.

Мы поднялись по правой лестнице на второй этаж.

Там всё было синее: обои, шторы,  ковры. Как будто ты нацепил на нос синие очки.

Вот так, прямо по коридору дверь в комнаты хозяина, а налево – конурка Ханана Стефановича. Там шкафы с бухгалтерскими книгами и за ширмочкой кровать, на которой тоскливый Стефанович видел свои тоскливые приказчицкие сны. Но Фандорин повернул голову направо, где находились спальня и мастерская Кальмана. Там в полумраке вдоль стен густо стояли глиняные уроды.