Лягушка Басё

Ненавижу ждать!

- …Что ж, мадемуазель, благодарю, - сказал Фандорин после паузы. - Возвращайтесь к себе. Скоро мы вас снова вызовем.

Девчонка расстроилась.

- И весь допрос? Значит, вы меня в подозреваемые не принимаете? Ну и ладно. Давайте, выясняйте поскорей, кто укокошил папашу – мамочка или братец? С точки зрения наследства мне это все равно, так или иначе половина будет моя, но любопытно.

Подковыляла к покойнику, сделала над ним реверанс – низкий такой, чуть не до пола.

- Слез над вами, папенька, я лить не буду, но за хорошее наследство мерси боку.

- Ну и какое ваше психологическое суждение о мадемуазель Горалик? – спросил я.

- Исключать из числа подозреваемых маленькое чудовище ни в коем случае нельзя…Что ж, дорогой Холмс, подведем предварительные итоги?

- Начинайте вы, Ватсон, - ответил я в тон. - Посмотрим, совпадают ли наши выводы.

- Как вам будет угодно. Самый очевидный фигурант – Кальман Горалик. Смерть отца делает его владельцем фирмы. Это раз. То, что смерть насильственная, лишает вдову ее доли. Это два. Парижские планы молодого человека – планы, которые были неосуществимы при жизни отца, - могли стать еще одним, и может быть, даже главным мотивом. Это три. Переходим к Лее Горалик. Довольно п-пугающая особа. Мужа ненавидела. Это раз. Надеется, что завещание можно будет опротестовать, если виноват пасынок. Это два. И вы, конечно, обратили внимание на намек, который она сделала.

- Еще бы не обратил! На какой намек? – насторожился я.

- Про дубликат ключа, которым можно было открыть дверь в торговый зал с мужской половины. Вполне вероятно, госпожа Горалик ожидает, что мы устроим обыск. И если в комнате Кальмана найдется второй ключ, это станет г-главной уликой. На самом деле – нет, не станет, потому что мы не будем уверены, не сама ли Лея Горалик эту улику подкинула.

Он прошелся по залу.

- Третий подозреваемый – милое дитя Нетания Горалик. Подростковый нигилизм в сочетании с озлобленным сердцем и честолюбием создают весьма г-гремучую смесь... Наконец, в доме ночью находился старший приказчик Ханан Стефанович, который сейчас подслушивает за дверью.

- Ничего я не подслушиваю! – донеслось из-за двери. - Вы велели ждать снаружи – я жду. И как вы могли подумать, что я способен убить дорогого хозяина? Во-первых, никогда и ни за что в жизни. Во-вторых, какой мне прок с этого кошмара? Можно подумать, я что-то получу с завещания! Таки нет, я там даже не упоминаюсь, хотя восемь лет, как муравей, трудился на Либера Горалика, чтоб ему на том свете стыдно стало.  В-третьих, спросите реб Арона, и он вам скажет, что Ханан Стефанович тихий еврей, который мухи не укусит!

Фандорин не стал с ним препираться, а отвел меня в сторону и понизил голос.

- Больше в доме никто не живет? Только эти четверо?

- Никто.