Лягушка Басё

Однажды к знаменитому раввину Пинхaсу бар-Исраэлю пришел ученый книжник и сказал: «Ребе, вот ты всё знаешь. Ответь на вопрос, который меня мучает. Я прочел десять тысяч страниц  и потом десять тысяч дней размышлял о прочитанном, а все-таки не возьму в толк: если малые миры помещаются внутри больших миров, а над большими мирами существуют еще бoльшие, и в обе стороны, большую и маленькую, проекция бесконечна, куда же девается эманация субстата души после смерти – в больший мир или в меньший?».

Пинхас был мудр, но он не прочитал десять тысяч страниц и даже не знал, что такое «проекция», «эманация» и «субстат». Поэтому он ответил вопросом на вопрос: «Сам-то ты как думаешь?». «Я думаю, - ответил ученый книжник, - что добродетельная душа переносит свою эманацию в больший мир, а греховная душа – в меньший, но я хочу быть уверен, что не ошибаюсь». «Ты не ошибаешься, - сказал ему раввин. – Ступай себе с Богом», и книжник ушел счастливый, а Пинхас бар-Исраэль вернулся к своим делам. Потому что – вот вам и нимшаль этой притчи – не мешайте умному человеку верить в себя, и он своротит горы. А о том, что будет после смерти, человеку знать незачем, иначе будет неинтересно умирать.

Вспомнив этот машаль, я сказал Фандорину:

- А с чего бы начали действовать вы, дорогой Ватсон?

- Пожалуй, сначала я познакомился бы с остальными обитателями дома. Пригляделся бы к каждому. И посмотрел бы, как они поведут себя рядом с п-покойником.

- Удивительно, - отвечаю. - Я собирался поступить точно так же.

- Давайте попросим приказчика сначала привести сюда хозяйку дома, - продолжил мой Ватсон. - А сам  Стефанович пусть останется за дверью. И на вашем месте я бы разговаривал с госпожой Горалик построже. Чтобы она поняла: это д-допрос, и она – подозреваемая.

Хорошо ему было это говорить! Он не знал Леи Горалик! От одной мысли, что я буду с ней разговаривать построже, мне стало не по себе. Это все равно что зайти к тигру в клетку, зарычать на него и посмотреть, что будет.

- Что ж, так и сделаем, - говорю. - Но допрашивайте мадам Горалик лучше вы. На меня внимания не обращайте. Если вы что-то сделаете не так, я поправлю.

И Ханан Стефанович пошел по левой лестнице за мадам Горалик, а я отошел в угол, за прилавок, и встал между шкафами, надеясь, что меня не очень видно.

Если бы вы послушали, как Лея Горалик в магазине ругается с мужем – а это обычно слышно всей Ново-Бульварной улице – вы бы тоже так поступили.

И вот входит, верней сказать врывается в магазин Лея Горалик, в шелковом платье с кружевами, на шее жемчуга, на пальцах золотые кольца, краснощекая и черноглазая, собою очень красивая, но еще больше страшная. Я же говорю: не женщина - тигр.

- Ну, и где этот шнoрер? – вопит она.