Лягушка Басё

- Теперь осталось с к-княжной поговорить, и первичное знакомство с подозреваемыми закончено.

Очень вкусно сказал, словно собирался сесть за хорошо накрытый стол и как следует закусить.

 Явилась хромая княжна. Я и от своих-то дочерей, когда им было по пятнадцать-шестнадцать лет, всегда подальше держался, такой уж это возраст, но по сравнению с Нателлой Гуриани они у меня были лебедушки.

Эта не то что ее мамаша – сразу на мертвое тело уставилась.

- Ой, а это там папa валяется? Можно  я пойду посмотрю?

- Не сейчас, - остановил ее Фандорин. - Мне нужно задать вам несколько вопросов. Надеюсь, они вас не слишком разволнуют…

Девчонка его перебила.

- Я тоже хочу вас спросить. Вы по свету много ездили?

- А в Северо-Американских Штатах бывали?

Я обрадовался, хотел спросить, как там мой брат Лука, но с Нателлой Гуриани  и слова не вставишь.

- И в Чикаго бывали? – затараторила она. - И в Нью-Йорке?

- Да. А с-собственно почему вас...

- А небоскребы видели? Пулитцер-билдинг видели?

- Его т-трудно не увидеть.  Двадцать два этажа.

Она вздохнула, мечтательно.

- Я уеду в Америку и тоже построю себе небоскреб. Буду жить на самом верху и смотреть, как внизу ползают люди-букашки. А подниматься буду на лифте! Ненавижу лестницы! Сколько стоит построить небоскреб?

- Я читал, что Пулитцер-билдинг обошелся в два миллиона долларов, - ответил батоно Эраст, внимательно глядя на бойкую барышню. - В рублях это…

- Я знаю. Я выписываю «Биржевые ведомости». Ну, столько денег мне, конечно, после папаши не достанется, но я буду играть на бирже и жутко разбогатею. Я прочитала, как спекулировать на акциях. Я буду первая женщина-брокер!

Она повернулась ко мне, зубы оскалила – маленькие и острые, как у хорька.

- Эту чушь вам мамa рассказала? Она в подобных делах ничего не смыслит.  Такое было при царе Горохе. А сейчас в двадцать один год – совершеннолетие.  Извольте отдать всё, что мне положено. Правда, еще долго ждать, пять с половиной лет. Ненавижу ждать! Зато, раз папашу укокошил кто-то из них двоих – или мамочка, или братец – мне достанется не треть, а половина. Согласно законам российской империи, мужеубийцы и отцеубийцы лишаются права наследства «в пользу остальных поименованных в завещании лиц», а это я!

Батоно Эраст вздохнул.

- …Что ж, мадемуазель, благодарю. Возвращайтесь к себе. Скоро я вас снова вызову.

Понял всё про Нателлу Гуриани, а и что тут было не понять? Если бы у меня была такая дочка, я бы с утра до вечера пил не вино, а чачу - как запойные пьяницы, которым страшно быть трезвыми.

Княжна оттопырила юбку, присела.

- А тре бьенто, мсье.

(Не знаю, что это значит).

Подхромала к покойнику, опять присела. Это «книксен» называется, я вспомнил.

И поковыляла себе, маленькое чудовище.