Помнишь ли ты…

Дуг тревожно прищурился, но мистер Бриттон только усмехнулся и покачал головой:

— Сигары она заказала на мой день рождения. Она всегда заворачивает подарки сразу же, как только их получает, и схватила не ту коробку, потому что торопилась вернуться и отпраздновать твой день рождения.

Миссис Бриттон протестующе покачала головой:

— Несколько недель назад, когда Диана вернулась из Чикаго, она взяла такси от аэропорта до офиса.

— Ну и что же в этом странного?

— На стоянке аэропорта осталась ее машина. Если хотите знать мое мнение — она слишком упорно работала очень долгое время! — победно заключила бабушка.

— Она не брала отпуск по меньшей мере шесть лет, — подтвердила миссис Фостер, испытывая угрызения совести и нешуточное беспокойство. — Пожалуй, следует настоять, чтобы она отдохнула хотя бы месяц.

— Говорю вам, с Дианой все в порядке! Но отдохнуть она должна — хотя бы из принципа, — объявил дедушка, положив конец животрепещущей дискуссии.

Глава 19

Место, отведенное для представителей прессы, было отгорожено красными бархатными шнурами в глубине лестничной площадки, недалеко от бального зала, где демонстрировались вещи, предназначенные для аукциона. Помня свое обещание, данное главе отдела по связям с общественностью «Объединенных предприятий», Коул не стал чураться журналистов и приложил все усилия, чтобы произвести на них благоприятное впечатление. Он дал короткие интервью местным репортерам из Си-би-эс и Эй-би-си, старательно позировал для фото и ответил на занудные вопросы журналиста из «Хьюстон кроникл» и собственного корреспондента «США сегодня».

Интервью студии Эй-би-си он дал последним. Стоя рядом с Кимберли Проктор под прицелом круглого, похожего на немигающий глаз циклопа объектива камеры, Коул слушал, как аппетитная блондинка с воодушевлением рассказывала о столетней истории бала Белой Орхидеи и традициях проведения аукциона; затем она приставила микрофон к его рту.

— Мистер Гаррисон, от представителей комитета аукциона мы узнали, что вы пожертвовали самый дорогой из всех предметов, которые предстоит сегодня продать. Какова же ценность этой скульптуры Клайнмана?

— Для кого? — сухо переспросил Коул. Втайне он всегда считал этот шедевр авангардизма чудовищным, но все же приобрел его, а с тех пор стоимость скульптуры возросла в пять раз.

Его собеседница рассмеялась:

— Я хотела спросить, во сколько она оценивается?

— В четверть миллиона долларов."

"— Вы на редкость великодушный человек!

— Не желаете ли сообщить об этом служащим налоговой инспекции? — сдержанно осведомился Коул и по собственной инициативе прекратил интервью, коротко улыбнувшись собеседнице и выйдя из кадра.