Лин-Ли

Знаешь… — Он опустил голову, чтобы встретиться с ней взглядом. — Вот один в один как Лукреция. Они даже внешне чем-то похожи, только мачеха лет на пятнадцать помладше.

— Поэтому ты пытаешься сбежать от Лу, когда она пытается привлечь твое внимание?

— Одна уже привлекла, — проворчал Айрторн. — В общем, когда я как-то вечером обнаружил обнаженную мачеху в своей спальне, то закрыл дверь… изнутри. — Лина молчала. — И я рад бы сказать, что она была так прекрасна и настойчива, что соблазнила меня, а я, такой бедный и доверчивый, не устоял, но…

Он снова провел пальцем по Лининой ладони, и у нее отчего-то побежали по коже мурашки.

— Ты сделал это назло отцу, — сказала она убежденно.

— Угу, — напарник не стал отпираться. — Сделал. Ну а дальше, по закону жанра, ее застали выходящей из моей комнаты. Вопли, скандал, угрозы лишить наследства…

— И? — пауза затянулась, и Лине пришлось напомнить о себе. Хотя это и было абсурдно: напоминать о своем присутствии человеку, с которым сидишь крепко обнявшись и держась за руки.

— А, да. — Линден встряхнулся. — И мы с отцом впервые от души поорали друг на друга. А потом вмешался наставник — и вот: моя временная ссылка сюда стала компромиссом.

— То есть тебя все-таки не лишили наследства? — уточнила Лина преувеличенно бодро.

Все услышанное этим вечером было для нее как обухом по голове. И это ему она сказала, что он родился с серебряной ложкой во рту и никогда не видел проблем?

— Пока нет, — в тон ей отозвался Айрторн.

— А мачеха?

Линден равнодушно пожал плечом.

— Продолжает спать с моим старшим братом. Не самым старшим, тот давно и счастливо женат. С третьим по старшинству, он все еще живет в отцовском доме.

Лина сморщила нос.

— Отвратительно, — не смогла удержаться от восклицания.

— Как есть, — вздохнул Айрторн. — Так что ты права, не было у меня никогда серьезных проблем. Не считая смерти матери, ничего особенного. Везло мне больше, чем не везло.

Лина не нашлась, что на это сказать. Ее сочувствие тут явно не требовалось — ему нужно было выговориться, что он и сделал. И ей было приятно, что смогла помочь хотя бы в этом — выслушать.

— Знаешь, — усмехнувшись, напарник снова заговорил, — не считая наставника, ты первая, кому я столько про себя наговорил.

Она поверила сразу. Чтобы вечно улыбающийся и радующийся жизни и каждому ее дню Линден Айрторн всем и каждому рассказывал о своем нелегком детстве? Нет, конечно же, нет.

— Я это ценю, — сказала Лина, крепче сжав его руку. — Правда.

Он улыбнулся, а потом прижался щекой к ее волосам. А она и не подумала вырваться, напротив, ей было тепло и уютно, как, наверное, никогда в жизни.

— Ну а ты? — поинтересовался Айрторн.