Лезгинка по-русски

А выводы делать придется сообща, – сказал старший лейтенант Шумаков. – Мне поведение женщины показалось странным.

– Выкладывай, – потребовал подполковник.

– Когда мы только на тропу вышли, к спуску, дымком попахивало. Недавно печь топили. И снова топит. Я смотрел, как она дрова брала… Больше стояла, чем брала. Понесла немного, могла бы больше…

– Женщина все же, – сказал майор Тихомиров. – Больше ей трудно.

– Нет, могла бы больше, – не согласился снайпер. – Я в прицел смотрел. Она специально мало принесла, чтобы еще раз сходить. И к поленнице боком стояла, поленья брала не глядя…

– Куда смотрела? – спросил Занадворов.

– Никуда не смотрела. Умышленно никуда не смотрела. Настолько умышленно, что сразу было заметно – она не хочет на поленницу смотреть. Или за нее…

– Что там за поленницей? – спросил подполковник и поднял бинокль. – Сильно стемнело, ничего не видно.

– Там россыпь крупных камней.

– Поленница с той стороны дома, где окон нет… – напомнил командир.

– Да. Я обратил внимание. За женщиной мог следить только раненый. Она словно боялась ему показать что-то…

– Мальчишка? – переспросил Сергей Палыч. – Но как он туда проскользнул?

– Если он знает проходы, почему бы не проскользнуть?

– Женщина что-то сама говорила?

– Она стояла спиной и ко мне, и к раненому.

– Включай тепловизор.

– Уже включал. С моей позиции ничего не видно. Если что-то и светится над камнями, то это не обязательно человек. Свечение легкое есть, но его закрывают дрова. Если дерево гнилое, оно само светится. Не берусь сказать категорично…"

"– Все равно включай, уже темно. Всем! Приближаемся к дому. Шиш, на всякий случай… Слышал вариант Скрипача?

– Так точно.

– Возвращайся на тропу, выбирай скалу, прикрывай нам тылы.

– Понял, командир… – вздохнул пулеметчик.

– Что вздыхаешь?

– Брюхо жалко. В эту сторону еле пролез, а теперь обратно…

– Есть меньше надо, – заметил майор Тихомиров категорично.

Старший лейтенант Заболотнов всегда отличался повышенной худощавостью и сухостью конституции. Тем не менее имел в группе самый большой аппетит, что, впрочем, не добавляло его телу ни капли жира.

– Я вообще голодовку объявляю. И отправляюсь на тропу…

– Валяй. Там голодай… На месте остается и Громобой, контролирует ситуацию и прикрывает отсюда, – подполковник отвел снайперу обычную роль. – Остальным – вперед!

* * *– Громобой, докладывай постоянно! – потребовал Занадворов.

– Я не усну, товарищ подполковник, – отговорился снайпер. – Что докладывать, если в доме тишина и покой, словно все спят? Дверь распахнута. Никто не выходит.

– У них света нет?

– Под навесом стоит дизельный генератор. Две бочки, видимо, с соляркой… Пока не заводят. И даже печку не топят. Над трубой «светит» даже слабее, чем раньше.