Лезгинка по-русски

– А потом что? – спросил капитан Захватов издали, из скал, где уже приступил к своей непосредственной саперской работе.

– А дальше будем посмотреть.

– Мы не сильно любопытные, командир, – сказал Тихомиров. – Нам не смотреть, нам дело хочется побыстрее сделать и вовремя смыться!

– Последнего не обещаю – это зависит от обстоятельств – а первое так и так делать придется. Скрипач, что у тебя?

– Приступили. Задача несложная, конфигурация скал идеальна для завала… Главное, чтобы второй взрыв прозвучал вовремя. Я думаю, надо дать им не меньше двадцати минут, чтобы успокоились и снова вошли в скалы… Даже двадцать пять.

– Сам ориентируйся.

«Уазик» преодолел последний подъем и оказался на вершине холма, где на секунду словно бы замер, вырисовываясь на фоне неба. Водитель со скрипом переключил передачу и начал спуск, еще не зная, что внизу, под спуском, на непродолжительном участке ровной дороги его ждут неприятности…

– Громобой, готов?

– Как юный пионер, товарищ подполковник!

– Место определили?

– Тихий показал.

– Работайте!

«Уазик» преодолел уже половину спуска."

"До критической точки осталось доехать два десятка метров, и машина преодолевала их враскачку, с визгливо-скрежетащим дребезжанием всего кузова, забивающим даже звуки двигателя, иначе ехать дорога не позволяла. Ямины были настолько впечатляющими, что даже автомобиль с таким большим клиренсом полной уверенности в своей проходимости не давал.

– Внимание, – почти буднично произнес подполковник.

– Готов, – отозвался снайпер.

– Готов, – это майор Тихомиров.

И сразу за этим наушник «подснежника» донес звук выстрела. Но последовавший следом разрыв колеса оказался более звучным, чем сам выстрел, и больше походил на разрыв гранаты. Тормоза у «уазика» оказались хорошие. Автомобиль моментально «разулся» на правое переднее колесо, накренился и сел диском на асфальт. Остановился резко – даже для своего медленного хода. Перепуганные водитель и человек в белом халате с переднего пассажирского сиденья выскочили на дорогу. Но они поторопились зря: их все равно бы уже вытащили, потому что майор Тихомиров и четверо офицеров с ним уже оказались рядом с машиной и вытаскивали из салона еще одного человека в белом халате.

– Где домкрат? Где «запаска»? – рявкнул майор на молодого водителя, но тот смотрел очумело и ничего не понимал.

– Козел! Русского языка не знает, – в сердцах сказал Тихомиров. – Ты, переводи. Живее!

И ткнул стволом автомата в живот врача. Тот был постарше; советскую власть, наверное, захватил еще в студенческие годы и потому русский язык знать был должен.

Врач держался спокойно, с достоинством, и перевел слова майора без спешки, неторопливо.

– Все есть, все в машине, – перевел врач ответ.