Лезгинка по-русски

Устраивать засады они, несомненно, умеют; кроме того неизвестно, какими сведениями они располагают и откуда эти сведения получают. Поэтому Сергей Палыч предпочитал трижды проявить осторожность, прежде чем сделать решающий шаг, чтобы не подставлять своих бойцов под случайное нападение. И это была не излишняя осторожность, а стиль работы, выработанный и отточенный еще во времена афганской войны, когда спецназ ГРУ нес минимальные потери в сравнении с другими родами войск, но сам наносил противнику существенный урон.[23]

Костер развели быстро, но дрова для него подбирали тщательно, только самые сухие, дающие минимум дыма. Элизабар с удивлением наблюдал, как офицеры быстро разделали сухой сломанный ствол упавшей на соседние деревья ели, заменяя топоры своими малыми саперными лопатками. Грузинский подполковник впервые видел такое нестандартное использование лопаток, и только когда все было закончено, подошел к Тихомирову и потрогал пальцем орудие труда майора. Края лопатки оказались заточенными предельно остро.

– Ничего себе! – удивился Мелашвили. – Острее ножа будет…

– Если не сможешь своей лопаткой побриться, лучше не бери ее в маршрут. И сам не ходи – подведет в трудную минуту, – Тихомиров не удержался, чтобы не прочитать нравоучение.

– Не успеешь вовремя окоп выкопать? – усмехнулся грузинский подполковник.

– Нет. Не успеешь вовремя голову противнику снести. Ты что, не слышал про наши лопатки? Про них все знают…

– А что я должен был про них слышать?

– Что в спецназе ГРУ разработана целая система фехтования лопаткой. И это оружие пострашнее средневекового рыцарского топора будет! Садись, – показал майор на камень.

– Что, будешь голову сносить? – с чистым сердцем спросил подполковник.

– Это завтра. Сегодня только перевязку сделаю…

* * *Пока разводили костер, пока готовили обед, Занадворов вытащил спутниковую трубку и отошел в сторону, чтобы поговорить с Самокатовым. Полковник не отвечал на удивление долго – может быть, отдыхал после бессонной ночи и долгой беготни по разным инстанциям. Однако Сергей Палыч был твердо намерен разбудить Георгия Игоревича, даже если тот за трое последних суток в первый раз голову на подушку положил.

Наконец, полковник ответил, но едва слышно, умышленно делая голос глухим. Однако трубка имела чуткую мембрану, и до Занадворова слова доносились отчетливо, хотя тембр голоса менялся.

– Слушаю вас, Сергей Палыч. Вы не совсем вовремя, но это ничего. Я уже отполз от реки. Еще пять метров… Подождите… Вот. Отсюда меня совсем не будет слышно. Река все же, хотя и узкая, но шумная. Чуть в стороне перекаты гудят…

– Я думал, вы отдыхаете, товарищ полковник.

– Отдыхать буду, когда все закончится. Я так полагаю, что вы уже где-то близко.