Lex

Если бы не знал наверняка, что она мать Эвы, ни за что не поверил бы, что у этой женщины такая взрослая дочь.

Конечно, они были не в восторге от того, что Эва провела ночь со мной и этим так сильно расстроила свою бабушку, что у той на нервной почве случился приступ. Но с другой стороны, я договорился устроить их больную родственницу в хорошую клинику, и это немного поумерило их пыл, по крайней мере, отца Эвы.

Поняв, что моя девочка стесняется того, что ее будут отчитывать за промах при мне, я решил удалиться. Как раз время приближалось к семи утра, надо было узнать, как там дела с перевозкой «ценного груза» в клинику деда. Но сотрудники клиники, осуществляющие транспортировку пациентки, побеспокоили меня раньше:

– Тут такое дело, Алексей Дмитриевич, больная категорически отказывается покидать эту больницу и следовать с нами в клинику для нового обследования и лечения.

«Я никуда с вами не поеду, даже не мечтайте. А своему заказчику скажите, что я уже решение приняла, я не буду проходить химиотерапию. Я не буду лечиться, и сейчас же напишу отказ и от этой госпитализации, и поеду домой. Со мной уже все нормально», – услышал я на заднем фоне речь бабушки Эвы.

«Да, женщина-сталь. С таким голосом только в тюрьме работать или в концлагерях».

– Подожди пока там, чтобы она тебя не видела, лишний раз не стоит ее нервировать. Я поговорю с ее опекунами, и решим, что делать.

Направился в кабинет и вошел без предупреждения. В конце концов, мой это кабинет или нет?!

Как я понял, родители Эвы уже собирались выходить, а сама Эва стояла у стола, опустив плечики, и смотрела в пол. Бедная моя девочка, еще совсем малышка, хоть и храбрится всегда. Поругали ее, как ребенка, и теперь она стоит и переживает, что расстроила своих близких. Эх… жаль, у меня нет возможности дать в морду ее отцу за то, что манипулирует дочерью. А руки так и чешутся…

Решил сконцентрироваться на другом, чтобы отвлечь себя от этих мыслей:

– Эммануил Викторович! Во-первых, кофе готов. А во-вторых, человек, который должен был перевезти вашу маму в клинику моего деда, говорит, что она категорически отказывается ехать. Более того, она хочет покинуть и ту больницу, в которой находится сейчас.

Он потер правой рукой лоб – жест очень уставшего человека.

– Ее диагноз неутешительный. Менее десяти процентов шанс вылечиться. Она решила больше не бороться и принять факт скорой смерти. Поэтому она не желает оставшееся время проводить в больницах, хочет побыть со своей семьей. Она и у своего лечащего врача отказалась проходить лечение именно поэтому. Просто сам приступ стал неожиданным для нас. Ей дали максимум полгода. Возможно, теперь еще меньше осталось.

Да, ситуация не из легких. Бросил взгляд на Эву. Она побледнела.