Lex

Надеюсь, она это поймет и примет уже меня, спустя восемнадцать-то лет, как родную внучку.

После обеда я забрала свой мобильник и поднялась к себе в комнату. Меня немного потряхивало. Я действительно переживала из-за реакции бабушки. Отвлекло меня от мыслей входящее сообщение с неизвестного номера. Поняв, кто это, я внесла его в список контактов.

Лекс: «Привет, растеряша».

Эва: «Да, да, я такая. Привет :)»

Эва: «Навожу мосты».

Эва: «Потом… А ты что делаешь?»

Лекс: «Смотри, ты обещала. Буду ждать. А я уже на работе. Разбираюсь с делами. Кстати, нас пригласили на свадьбу».

Эва: «Да ладно?! Уже?»

Эва: «Серьезно? Они? Когда? Я согласна!!!»

Лекс: «У тебя нет вариантов после всего, что ты сделала. В субботу».

Эва: «Уже? Так быстро? Где будет проходить?»

Лекс: «У них дома. Они уже достаточно ждали».

Минуту от него ничего не приходило. И вот входящее сообщение:

Лекс: «Мне сказали, что девушки твоего возраста общаются посредством эмодзи».

Эва: «А что делают мужчины твоего возраста? P.S. Я понимаю и язык слов».

Лекс: «Смешно. А если серьезно… я покажу, что делают мужчины моего возраста, когда ты будешь рядом. Приедешь ко мне на работу?»

Я уже начала набирать текст ответа, как в комнату постучали. Отложив телефон, я посмотрела на дверь: в проеме стояла бабушка.

– Тебе отец сказал? Готова спорить, что еще сегодня утром ты ничего не знала.

– Интересно, а ему кто сказал?..

Молчу, мне нечего ответить на этот вопрос, так как сама ничего не знаю.

– Не надо меня жалеть.

– И не собиралась, – честно ответила я.

– А что это тогда было? Жалкое подобие актерского таланта? Мы с тобой не подружки, чтобы ты делилась со мной историей из личной жизни.

– Нет, думаю, это было жалкое подобие желания иметь настоящую бабушку, с которой можно делиться радостью, сомнениями, переживаниями, которая могла бы дать мне хороший совет.

Я отвернулась от нее к окну. Вся моя решимость наладить с ней отношения рухнула. «Ну и ладно! Не хочет, я не буду навязываться».

И так обидно стало! Я до последнего надеялась, что она меня хоть немного любит. Все же я ее единственная внучка.

И тут она снова заговорила:

– Я не хочу, чтобы меня жалели. Снова. Поверь, это совсем не то чувство, которое желаешь видеть в окружающих тебя людях, когда знаешь, что дни твои сочтены. От этих сочувствующих глаз хочется умереть скорее, чем от своей болезни. Поэтому я попросила доктора Крамера никому ничего не говорить, тем более, он сказал, что эта опухоль неоперабельна, смысл тогда начинать лечение, – она негромко выдохнула и продолжила, – в прошлый раз, когда мне поставили такой диагноз, я много думала и поняла, что больше всех в этой жизни я обидела твою мать. И скорее всего, так Бог решил наказать меня за нее.