Lex

Я помню, что еще торчу тебе две с половиной недели по договору, – довольная улыбка появляется на моем лице, потому что мне этот должок тоже очень приятен, – и клятвенно обещаю выполнить все пункты нашего соглашения, но только после приезда мамы.

Лицо Лекса не выражает ни единой эмоции. Блин, стоит как каменный, честное слово!

Да поняла я уже, что он обиделся, что я его покидаю. Особенно после того, как решилась и заявила во всеуслышание о том, что хочу его как мужчину. Но блин, я же не уезжаю за тридевять земель! От Москвы полчаса езды, в конце-то концов. Ну, Лекс, не будь букой!

Последняя попытка задобрить его:

– Я обещала отцу, что буду дома ждать их возвращения, но я же не обещала сидеть там двадцать четыре часа в сутки! Давай так: с утра я буду приезжать, а вечером уезжать, чтобы бабуля докладывала, что я ночую дома.

Лицо Лекса немного посветлело. «Так, значит, иду в правильном направлении. Хорошо, Тогда можно продолжить»:

– А еще я могу приглашать тебя к себе на выходные. Дом у нас большой, с бабкой даже не будем пересекаться. Проведем вместе уикенд, как думаешь?

Наконец, «статуя Зевса» отмирает, и он обнимает меня и шепчет на ушко:

– Ты мне все равно будешь должна две с половиной недели полного повиновения, и поверь, я возьму все по полной. А теперь беги быстрее, пока я не передумал и не оставил тебя тут.

Разжимает объятия и подталкивает меня к двери. А я не могу и пары шагов сделать: у меня уже перед глазами все, что он может со мной сделать, и черт меня побери, я уже этого хочу!

Делаю над собой усилие и бегу к выходу.

Когда сажусь к отцу в машину, он смотрит на меня с удивлением: во-первых, мои щеки горят и красные как помидор, а во-вторых, я налегке. Даже мобильный не прихватила. Выбежала, в чем была.

Да и не нужно мне вещи собирать. Я рассчитываю сюда вернуться, это во-первых. А во-вторых, у меня дома полно вещей. Зачем мне везти их еще и отсюда.

Все это проговариваю своему родителю. Он, вижу, недоволен, но вслух ничего не говорит, лишь дает команду водителю везти нас домой.

И вот мы выезжаем с парковки Москва-Сити, и такое ощущение, что моя жизнь поделилась на «до» и «после» моего пребывания тут.

И если быть честной, это «после» мне нравится определенно больше.

Приезжаем домой, за весь путь не проронили ни слова. Зачем, спрашивается, забирал меня от Лекса, если все равно молчишь? Ну да ладно, потерплю, лишь бы папа вернулся к маме, мои жертвы стоят этого.

Отец открывает входную дверь и пропускает меня вперед, вхожу в наш дом и думаю: «Блин! Тут я прожила почти восемь лет, а почему-то квартира Лекса мне роднее».

Слышу характерные звуки шагов со второго этажа. Вот и теплый прием сейчас последует от любимой бабули.

– Наконец-то! Вернул блудную дочь! – с укором говорит она и бровь так изогнула, типа: «Я же говорила».