Левиафан

Лупо вышел в центр зала, поклонился зрителям, а затем указал рукой в черной перчатке налево. Из арки появились двое слуг, кативших перед собой железную тележку, на которой возвышалась горящая жаровня. Также на ней лежали острые инструменты: топор, тесак, несколько ножей, мясницкий топорик и пара железных щипцов. Инструменты издавали тонкую металлическую звенящую песнь при каждом повороте колеса, пока тележку подкатывали к Лупо. Угли в жаровне раскалились докрасна, струйка дыма поднималась к отверстию высоко в крыше.

Выполнив свою маленькую миссию, двое слуг — послушников, еще не получивших посвящение в мастера Семейства Скорпиона, — удалились туда, откуда пришли. Через мгновение они вернулись с еще одной тележкой. На ней был мужчина, прикованный к стулу цепями, обвивавшими его шею, туловище и руки. Он был худым и сухощавым, с длинными волосами цвета песка, опускавшимися ему на плечи. На нем были коричневые бриджи и белая рубашка, испачканная кровью из носа, разбитого в попытке освободиться. По нему было видно, что там, где его держали, кормежка была довольно скудной. Недоедание и лишение сна истощили его волю. Теперь, как бы он ни пытался, он не мог вырвать из лап судьбы свой шанс на спасение. Изо рта мужчины торчал кожаный кляп, голову обвивали веревки.

Пленника подкатили к жаровне и к Лупо. Последний положил топор, тесак и щипцы на раскаленные угли. Слуга принялся раздувать меха, чтобы пламя разгорелось сильнее. Мужчина, ведший это собрание с самого начала, вышел из-за спины пленника и указал на него пальцем."

"— Это, — нараспев начал он, — Антонио Нунция, недавно служивший в команде капитана Ди Муццо. Все вы, разумеется, заметили, что место капитана нынче пустует. В данный момент он заключен в темнице и приговорен к месяцу на хлебе и воде в наказание за то, как плохо разбирается в людях. — Он обошел пленника. На лице отчаявшегося мужчины поблескивали бисеринки пота, глаза запали, а из носа все еще текла кровь. — Антонио пришел к нам из цирка «Венеция», где он прекрасно выступал на трапеции, а также был гимнастом и жонглером. Считалось, что он будет полезен нам в качестве стенолаза, который может проникнуть туда, куда не могут другие. Например, он мог бы проникать в дымоходы или прятаться в бочонке с вином, которое доставят в нужное поместье. И некоторое время он хорошо служил великому магистру, великой госпоже и мастеру Ди Муццо. Однако, — он поднял палец в предупреждающем жесте, — Антонио был недоволен своим положением. И принял весьма неудачное решение продать французскому генералу Монтаню информацию о наших планах. Конечно же, мы все равно добились успеха, как рассказал мастер Аргелла. Но потеряли нескольких человек.