Левиафан

Несмотря на то, что день только начался, богачи уже вышли из своих домов, чтобы продемонстрировать свои высокие парики. Танцоры кружили на площадях, подбрасывали вверх свои треуголки и приподнимали их, чтобы поймать звонкую монету от неравнодушных прохожих. Уличные музыканты со скрипками, трубами, барабанами и цимбалами наполняли Венецию приятным разномастным шумом. Вокруг бегали собаки, радостно тявкая и отскакивая, когда случайный венецианец время от времени опрокидывал из окна на улицу корыто с водой.

Андрадо едва не принял нежелательную ванну, но Мэтью вовремя заметил, как пожилая женщина выставила в окно ведро в нескольких шагах впереди и успел вовремя вытащить капитана из-под удара. В благодарность он получил лишь каменное выражение лица. Впрочем, другого выражения у этого человека не водилось.

Мэтью отметил еще одну разницу между Венецией и Нью-Йорком: запахи. В Нью-Йорке пахло свежесрубленной древесиной, морем и, к сожалению, конским навозом, от которого морщился нос. В Венеции же, казалось, все женщины и мужчины пользовались духами. Также здесь гуляли ароматы специй и цветов, которые продавали уличные торговцы. Запах здесь был гораздо приятнее, пока каналы находились в отдалении, а затем… опять начинало пахнуть конским навозом!

Если здание гостиницы напоминало слоеный пирог, то двухэтажное белое каменное строение с латунной табличкой у двери, на которой было написано «Meneghetti e Associati», казалось свадебным тортом с замысловатыми орнаментами вокруг окон, затененных темно-зелеными навесами под крышей, а по четырем углам остроконечной крыши стояли статуи женщин, разливавших вино из перевернутых ваз.

Прежде чем войти в здание, Андрадо что-то сказал Камилле по-испански, и та любезно перевела Мэтью:

— Капитан говорит, что этот человек, должно быть, богат, как губернатор."

"В прохладном вестибюле с мраморным полом по обеим сторонам висели прекрасные картины с изображением виноградников. За столом сидела молодая и очень привлекательная женщина. При приближении незнакомцев она оторвала взгляд от письма, которое писала гусиным пером, и первым делом посмотрела на испанского капитана. Выражение ее лица было таким же прохладным, как вестибюль, и твердым, как мрамор.

— Мы хотели бы видеть синьора Менегетти, — сказала Камилла по-итальянски.

Молодая женщина что-то ей ответила, и Камилла перевела для Мэтью:

— Говорят, он никого не принимает без предварительной записи.

— Скажите ей, что нам очень важно поговорить с…

— Англичанин?! — перебила женщина. Ее лицо мгновенно смягчилось, а глаза заблестели.

— Да, англичанин, — подтвердил Мэтью.

Женщина кивнула и снова заговорила с Камиллой, прежде чем встать со стула и пройти в дверь за столом. Камилла обратилась к Мэтью.