Левиафан

— Заткнись! Сучка! Закрой свой гребаный рот! — Это вырвалось у нее в порыве гнева на итальянском, и теперь Марс развернулся, чтобы пристально посмотреть на Венеру.

— Что с тобой? У тебя припадок?

— Нет! Просто… нам нужно начинать! Глупо сидеть здесь и болтать!

— Поверь мне, я понимаю твою спешку. — Марс одарил ее раздражающей полуулыбкой. — Но мы пока продолжим. Сейчас мое время. Твои игрушки могут подождать еще десять минут. Послушай меня, Венера. Слушай внимательно.

Ее губы шевельнулись, но она не издала ни звука. Она почувствовала, как пот выступил у нее на щеках и затылке.

Зеркало — это всего лишь зеркало. Как говорит англичанин, это фантазия, которую только сумасшедший может принять за правду.

— Ложь, — сказала она, и Марс ошеломленно уставился на нее, словно на незнакомку.

Нет никакого демона, который мог бы исполнить твое желание о вечной красоте. И никогда не было.

— Ложь! — повторила она. — Ты лжешь!

— Да с кем ты разговариваешь? — спросил Марс с неподдельным гневом в голосе.

Бедная, бедная Венера. Так грустно, так глупо было верить в невозможное.

Она вспомнила, что Блэк говорил о Доминусе. Дух служил его целям. В памяти всплыл его последний мучительный крик на дыбе: «Доминус, помоги мне!».

Но Доминус не помог, и она поняла почему. Потому что этот дух был рожден из котла лжи, и это была величайшая ложь. Он очаровал Блэка и обернулся против него, когда счел это необходимым, а теперь насмехается над ней этой ложью о демоническом зеркале.

Конечно, оно было настоящим. Конечно, можно было призвать слугу, чтобы он даровал ей вечную красоту, а Марсу — физическую защиту от покушений, которую могли обеспечить только полчища Люцифера.

Она больше не будет слушать этого лжеца, не будет, не будет, не будет…

— Ты так развлекаешься, не так ли? — с горечью спросила она существо, стоявшее позади ее брата.

— На самом деле, я нахожу эту беседу интересной, — ответил Марс, полуприкрыв веки. — У меня нет такого широкого круга удовольствий, как у тебя.

Хадсон и Камилла переглянулись.

— Дурак! — прорычала она Марсу в лицо. — Я не с тобой разговариваю!

— Не смей со мной так говорить! Ты что, с ума сошла?

Венера не смогла сдержать дрожь, потому что почувствовала, что тварь наблюдает за ней. Она снова заговорила, и жуткий голос то повышался, то понижался.

Так печально, что бедная Венера закончит свою жизнь вот так.

— Как «так»? — спросила она.

— Как будто ты лишилась рассудка! — крикнул Марс, думая, что она все еще говорит с ним."

"Венера увидела, как ее руки, сжимающие край стола, изменились. В ужасе она наблюдала, как морщинится и портится плоть под натиском лет, как пальцы истончаются, как темные пятна расцветают, словно черные цветы в больном саду.