Левиафан

Арканджело помог своему другу забраться в седло, а затем они долго шли к поляне, где осталась повозка. Там и вправду лежали два испанских солдата с перерезанным горлом. Мэтью решил, что Скарамангам они нужны не были, поэтому их было целесообразнее убить. Впрочем, они могли сделать это и не из соображений осторожности, чтобы те не вернулись и не предупредили группу, а просто из своей неутолимой жажды убийств.

Лошади возле повозки зафыркали и заупрямились, когда Мэтью взял поводья, а Фэлл сел рядом с ним на козлы. Конечно, животные были измучены, голодны и нуждались в уходе. Не они одни!

Кнута нигде видно не было — скорее всего, он потерялся во время потасовки. Впрочем, Мэтью и не стал бы пользоваться им и мучить и без того изможденных животных. Он попробовал щелкнуть поводьями, но лошади недовольно заворчали, сделали несколько неохотных шагов вперед, а затем остановились. Так продолжалось до тех пор, пока Арканджело не спешился. Он подошел к каждой лошади и прошептал им что-то на понятном им языке. Что бы он ни говорил, Мэтью решил, что его речь благословлена Богом, потому что после того, как священник вернулся в свое седло, упряжка тронулась.

Они выехали на дорогу и направились на юг, к Санто-Валлоне. Лошадь Арканджело вела лошадь Трователло.

Мэтью сидел на месте кучера и думал, что еще никогда не был так напряжен, как сейчас. Профессор тихо сопел рядом с ним. Вскоре старик не выдержал и удалился в заднюю часть повозки, чтобы оставить Мэтью наедине с тревожными мыслями о Камилле и Хадсоне, которым предстояло угодить в камеру пыток Скарамангов… где бы она ни находилась.

Примерно через три часа Мэтью остановил повозку, разбудил Фэлла и потребовал сменить его на месте кучера. Профессор попытался аргументировать свое сопротивление тем, что никогда в жизни не управлял упряжкой, но Мэтью лишь сказал, что пришло время научиться.

Профессор взял вожжи, а Мэтью удалось немного поспать. К чести Фэлла, упряжка, по крайней мере, не свернула с дороги в лес.

Вскоре рассвело. Солнце этим утром спряталось за тяжелыми серыми облаками, которые неуклонно двигались с юга, и Мэтью показалось, что весь мир погрузился в серый мрак.

Примерно в семь часов в поле видимости показался виноградник и деревня Санто-Валлоне. Арканджело повел группу по узкой дороге мимо маленькой церкви к такому же маленькому домику из коричневого камня, где также стояли сарай и загон для лошадей.

Мэтью посмотрел на Трователло, и ему показалось, что калека еще более взволнован, чем прежде. Он бился спиной о спинку сиденья, безмолвно требуя, чтобы священник помог ему выбраться из седла. Но сначала пришлось позаботиться о лошадях. Их отпрягли от повозки и отвели в сарай, чтобы накормить и напоить.