Лев

Далеко продвинуться не успел – пришла тётя Света. Лёва не ожидал её увидеть, за эти дни она ни разу не приходила, да и странно это: какое ей до него дело, когда родной сын умер? Лёва сразу подумал, что это не просто визит вежливости, и почувствовал скручивающую тревогу, будто могло случиться что-то плохое, что-то хуже того, что уже произошло.

Поинтересовавшись Лёвиным здоровьем, тётя Света предложила выйти, и это ещё больше напугало парня: почему она не хочет говорить при всех?

Они медленно шагали вдоль коридора, а тётя Света говорила на отвлеченные темы:

- Приходи к нам на девять дней. Тебя уже выпишут?

- Да, собираются.

Лёву потряхивало: она ведь здесь не для того, чтобы позвать его в гости?

Потом она комментировала цвет больничных стен («зелёный – такой странный выбор, цвет болезни») и подмечала, что «ремонт бы тут не помешал». Не выдержав этой пытки, Лёва спросил прямо:

- Тёть Свет, вы же не просто так пришли?

Она будто испугалась того, что он её раскусил. Повернулась к нему с выражением искреннего негодования, и Лёва ожидал, что она начнёт искать оправдания, но она, выдохнув, вдруг сказала:

- Да, не просто так.

Он молчал, ожидая, что она сама продолжит.

- Мы с мужем приняли решение никому об этом не говорить. Даже другим родственникам. Ты ещё не знаешь, какие клеймо посмертно навешали на Юру в школе: наркоман, хулиган, неблагополучный ребенок… Я не хочу, чтобы к этим ярлыкам прибавился ещё один. Поэтому, пожалуйста, никому не говори.

- Да что не говорить? – Лёва чувствовал себя так, будто его нервы намотали на кулак.

- При поступлении в больницу у Юры брали анализы. Результаты пришли уже после того, как он…

Она запнулась, переходя под конец фразы на слезливые интонации. Пока она молчала, у Лёвы в голове успел пробежать список всех известных ему диагнозов: рак, гепатит, туберкулез, чума… Самый очевидный в голову почему-то не пришёл.

- ВИЧ, – выдохнула она. – Анализ на ВИЧ был положительным.

Она замолчала, глядя на него в ожидании какой-нибудь реакции. А у Лёвы в мыслях и чувствах вдруг стало очень пусто.

- Ясно, - потерянно проговорил он.

Тётя Света всхлипнула:

- Он давно кололся?

- Парни сказали, что ещё с прошлого года. Но вроде бы… не часто.

Она будто бы пошутила:

- Редко, но метко, - и грустная улыбка начала переходить в гримасу плача.

Лёва поспешно сказал:

- Я тоже ничего об этом не знал. Если бы я знал раньше, я бы сразу сказал.

- А про клей ты давно знал? – спросила тётя Света, сдерживая слёзы.

Лёве стало стыдно, но он сказал, как есть:

- Давно.

Она покивала и Лёве от её вида стала ещё гаже. Он подумал, что она ему отвесит пощечину за молчание, но она сказала:

- Я тебя не виню. Только себя.

Она поправила сумочку на плече, одёрнула чёрное платье-футляр и начала ускорять шаг.

- Ладно, Лёва, я пойду. Спасибо за разговор.