Лев

– Расскажешь потом, как всё прошло!

Лев решил пройтись до дома пешком: снег растаял, слякотный период закончился, пахло мокрой землей, цветущими деревьями и пылью. Он надеялся, что эта странная смесь весенних ароматов его взбодрит, приведет в чувства – он помнил, что нельзя позволять себе расслабляться, что в последний раз, когда он был в похожем состоянии, всё кончилось плохо.

Но сейчас он был не настолько пьян. Он мог идти, даже не выдавая себя походкой. Немного туго соображал, медленно водил глазами (если водил быстрее – кружилась голова), но ничего такого. Ни единой мысли про насилие. Совсем.

Беспокоили другие. Но на них Лев пытался не концентрироваться – они от пьянства, от нервов, от дьявола, в общем, от чего угодно, но точно не от искренности желаний.

Он был дома в первом часу ночи. Его встретил Слава: сонный, но одетый – сразу видно, даже не ложился. Ждал.

Чтобы не напугать, Лев решил предупредить с порога:

- Я выпил. Я пьяный. Но ничего страшного. У меня всё под контролем.

Слава ничего не ответил, пропуская его в квартиру, и в этом молчании Льву почудилось осуждение. Чтобы разрядить обстановку, он начал оправдываться, что был с Артуром, и говорил про очень важные дела: сложности поиска работы для молодых специалистов, реформы системы здравоохранения, стоматологов и, конечно, «про твою сестру». В спальне он сел на кровать, но, не выдержав давления гравитации, тут же откинулся на спину, чувствуя, как становится легче: меньше кружится голова, меньше мутит. Слава забрался на кровать следом за ним, поставил подбородок ему на грудь, обнял руками за корпус и показался совсем прежним. Спросил: - Ты много выпил? От тебя почти не пахнет.

- Я мало пью, но сильно пьянею, - объяснил Лев. – Сильнее, чем средние люди в температуре по палате… Или это как-то по-другому звучит?

- Немного по-другому, - улыбнулся Слава.

Лев опустил на него взгляд, провёл пальцами по щеке, чувствуя приятную колкость под подушечками.

- У тебя щетина.

- Ага.

- Ты мужчина.

- Правильное наблюдение, - похвалил Слава.

Когда Лев сказал это – «Ты мужчина» – он, сам не зная почему, испытал волнующее возбуждение, и картинки, преследующие его весь вечер, стали возвращаться. Его критичность к ним уходила на второй план и он, воодушевившись, вдруг решил, что они – нормальные.

Поэтому, приподнявшись на локтях (и вынуждая Славу убрать подбородок с его груди), он с придыханием заговорил:

- Знаешь, о чём я сегодня думал? Я думал, что раз я гей и люблю мужчин, то мне, кажется, нравится всё мужское в мужчинах. Твоя щетина, например. И твои мускулы. Особенно бицепсы, когда ты обнимал меня в нашу первую ночь, я их трогал. И мне нравится, как я себя чувствую рядом с тобой, таким… Ты понимаешь, что я хочу сказать? – он попытался поймать взгляд Славы.