Лев

Как бы между делом, Слава поинтересовался:

- Ты голосовал за «Единую Россию»?"

"Лев не ожидал такого поворота в разговоре. Признаться, он ни за кого не голосовал: предыдущий день он провёл дома, за учебниками, а не на выборах.

- Нет, - сдавленно ответил он.

Слава удовлетворенно кивнул:

- Хорошо. А то я бы тебя бросил.

Лев нервно засмеялся, но тот оборвал его:

- Что смешного? Я серьёзно, - и, толкнув перед собой коляску, пошёл вперед.

Лев поплёлся следом, решив, что надо срочно придумать, за кого голосовать. Точнее, надо выяснить, за кого голосует Слава, и голосовать за тех же самых.

Хотя стоп.

Он ни за кого не голосует! Ему же семнадцать! Тогда чего выпендривается? Господи, как с подростками сложно…

Скорее бы прошёл этот месяц: в апреле ему исполнится восемнадцать, и он станет нормальным. Так, по крайней мере, Лев видел его резкое взросление.

Лев повернулся к окну, поднял на вытянутой руке снимок округлой железы. На солнце плёнка хорошо высвечивала землисто-серое изображение с белым сгустком в области соска – от него, будто щупальца, тянулись непонятные волокна. Он снова развернулся к обеденному столу, опустил снимок, и сцепил руки в замок под подбородком. Глаза не поднял, поэтому Юле и Славе пришлось пригнуться, чтобы разглядеть его выражение лица. В конце концов, Слава требовательно спросил: - Ну?!

Лев посмотрел на Юлю.

- Мастит, значит?

- Они так говорят, - она развела руками. – Или лак… лакта…

- Лактостаз.

- Ага, точно!

Слава упорно пытался поймать взгляд Льва:

- А ты что думаешь?

Он пожал плечами:

- Что я могу думать? Я ещё не закончил университет, а эти врачи, к которым вы ходите, наверное, закончили…

- Но, если они правы, почему лечение не помогает? – беспомощно спросила Юля. – Мне только хуже становится, у меня из-за их лекарств температура тридцать семь и пять.

«Может, не из-за лекарств», - подумал Лев, а вслух спросил, указав на снимок:

- Можно я возьму?

Юля посмотрела на него с надеждой – как на человека, у которого есть план.

- Можно! А куда?

- Посоветуюсь кое с кем. Завтра верну.

Но чтобы «кое с кем» посоветоваться, надо было сначала «кое с кем» помириться.

За последний год Лев хорошо научился извиняться. Раньше слово «прости» застревало у него поперек горла, а теперь, со Славой, который так легко и бесхитростно извинялся, Лев перенял эту манеру. Он понял, насколько такая привычка упрощает взаимоотношения: одно слово экономит целые часы жизни, которые люди привыкли тратить на выяснение, кто прав, а кто виноват. Да, в некоторых вопросах он был принципиален и ни за что бы не стал просить прощения, но если дело касалось всякой ерунды – того же лака для ногтей – почему бы и не сказать, что Слава прав? Он не прав, конечно, но пусть думает, что прав.