Лев

Он хотел бы поверить, что это манипуляция, выражение крайней степени обиды, жертвой которой он сделал всех – даже своих родственников, но это было так на него не похоже, что ничуть не утешало.

Когда они добрались до кольцевой развязки возле «Заельцовской» Лев сдался. Он сказал, останавливая Юлю:

- Нет смысла никуда ехать.

- Почему?

- Потому что… потому что это огромный город, - жалостливо ответил Лев. – Он может быть где угодно! И одновременно может нигде не быть. Может… может, он где-то в лесу. Тут же дофига лесов. Вдруг он где-то там? Мы ни за что не найдём его в лесу. Может, его похитили, держат силой, закопали, съели, уб…

- Хватит! – прикрикнула на него Юля. – Ты что несешь?

Он беспомощно опустился на лавочку возле пустующей остановки и понял, что сейчас постыдно расплачется прямо при ней. В тот момент мысль о том, что это стыдно, была какой-то вялой, маячащей на фоне, а не передний план вылезли все остальные мысли: со Славой что-то случилось и он в этом виноват. Если бы не эта дурацкая перепалка… Он прокрутил её в голове от начала до конца: свои реплики, его реплики, и вздрогнул от ужасной догадки.

- Юля, всё хреново.

Она, перепугавшись, села рядом с ним.

- Что хреново?

- Уходя, он сказал: «Я пойду домой». Я точно помню. Домой. Не шататься по улицам, а домой. Значит, он не дошёл до дома.

Юля тут же врубила неубиваемый оптимизм:

- Может, он передумал?

- И куда пошел? Это было в полседьмого! – он почувствовал, как начинает погружаться в новые для себя эмоции – страх, смешанный с отчаянием. – Пять часов назад!

Юле перекинулось его отчаяние, как пламя перекидывается с ветки на ветку. Она поставила пятки на скамейку, обхватила себя коленями и сказала:

- Блин, я тогда… Я тогда не знаю! Я тоже переживаю!

Она заплакала первой и тогда Лев, с чистой совестью, заплакал вторым – по крайней мере, продержался дольше, чем девчонка.

- Последнее, что я ему сказал… что он нарисовал меня… как педика, - всхлипнул Лев, вытирая слёзы.

- А я ему… А я и не помню! – и Юля в голос разревелась, опустив лицо в варежки.

Как же ему хотелось сейчас забрать все свои гадкие слова обратно. Сказать ему, что он был не прав, что это гениальный рисунок, что его вообще никто никогда не рисовал, и для него этот подарок был ценнее всего на свете, и волосы золотистые ему понравились, и улыбка, как у дурачка, тоже, и пусть хоть вообще лицо ему губной помадой раскрасит – он будет только рад.

- Надо тогда в полицию идти, - снова подала голос Юля.

Он покачал головой:

- Рано. Не примут заявление.

- Бред какой! – разозлилась она. – А когда не рано? За пять часов его могли уже расчл…

- Хватит! – на этот раз пересказ отвратительных сценариев перебил сам Лев. – Давай расходиться по домам. Мы всё равно не понимаем, где искать.

Она согласилась.