Лев

Пока не началась средняя школа, он не пытался анализировать, хорошие праздники в его семье или плохие, он не пытался оценивать свои подарки (ну, да, может быть, он не очень хотел получить на день рождения зимние ботинки или пенал для школьных принадлежностей, но родители говорили, что всё это «по-настоящему нужно и полезно, в отличие от твоих конструкторов»). Но в школе он начал попадать на дни рождения своих одноклассников и замечать, как другим детям дарят игрушки, настольные игры, наборы для опытов, спортивные принадлежности – в общем то, что они просили. Он спрашивал у мамы, почему ему такое не дарят, а она отвечала, что у их семьи нет столько денег, что каждый старается по мере своих возможностей и он в это поверил.

С этой верой в малообеспеченность своей семьи он прожил до взрослого возраста, пока не начал встречаться со Славой, пока Слава не спросил, как он хочет отметить свой день рождения, и пока Лев не рассказал ему всю эту сложную историю с неудачными подарками и отсутствием как такового праздника.

А Слава рассказал, что его мама работала врачом-терапевтом в поликлинике и, когда развалилась страна, ей перестали выплачивать зарплату – совсем. Это совпало с уходом отца из семьи, и они остались без денег. Он помнил ночи, когда приходилось ложиться спать голодным, потому что кормили только в детском садике, и он с нетерпением ждал, когда наступит утро, чтобы его отвели в садик и ещё раз покормили. Но дни рождения у них с Юлей всегда были настоящими: с гостями, праздничным столом и подарками.

- Мама тогда начала шить, - вспоминал Слава. – Днём она работала в поликлинике, а вечером торговала на рынке колготками и носками, которые шила сама. Только с этого она получала какие-то деньги.

Конечно, велосипеды и последние модели приставок мама им не покупала, но она всегда старалась, чтобы это были именно подарки: для эмоций, а не из необходимости. Слава вспоминал альбом для рисования и цветные карандаши («Набор из тридцати шести цветов, а до этого у меня было только шесть. Ещё и фирма какая-то немецкая. Короче, я чуть не умер от восторга»), а Юля на десять лет получила бэушный Polaroid.

- Одежду и обувь нам обычно не покупали, мы её донашивали за кем-то, - пояснил Слава. – Но тогда и пофигу было, все так жили. Хотя…

И он вспомнил, как мама иногда продавала вещи, которые ей перешли по наследству: украшения, посуду, картины. И особенно ему запомнилась хрустальная ваза «Чешская» (она просто так называлась – «Чешская», а сама была из Гуся-Хрустального). Мама продала её за много денег, сейчас Славе вспоминалось, что это были какие-то миллионы, что вполне может быть и так – ведь в те годы рубль здорово обесценился, а может быть и нет – может, это просто его детская фантазия.