Лев

В восемь вечера, когда Лев читал учебник по судебной медицине, стараясь не смотреть в телефон в ожидании новых сообщений, в дверь неожиданно позвонили. А за годы жизни в этой квартире ему всего два раза неожиданно звонили: в первый раз соседи с просьбой сделать больному ребенку укол («Вы же врач»), а второй раз полиция с вопросом: «Извините, тут наркоман не пробегал?». Поэтому он, представляя очередные странные беседы с соседями или, того хуже, представителями власти, решил, что не будет подходить к двери.

«Взрослых нет дома», - мысленно усмехнулся он.

Но звонивший был требовательным и никуда не уходил. После того, как на дверном звонке сыграли простенький мотив «Кузнечика», Лев заподозрил, что что-то не так. Сложно было представить, что менты играют с ним в «Угадай мелодию».

Он вышел в коридор, посмотрел в глазок и, разглядев в полумраке знакомую лохматую голову, быстро крутанул завертку на двери. Слава деловито улыбался, привалившись к косяку, и когда Лев невольно улыбнулся в ответ, он кивнул:

- Рад, что тебе понравился концерт.

- Почти Рахманинов, - и губы растянулись в улыбке ещё шире.

Слава указал подбородком за спину Льва:

- Пригласишь?

- Конечно, - он отошел в сторону, отворяя дверь.

Внимательно наблюдая, как Слава разувается, вешает куртку на крючок, идёт мыть руки, комментирует по пути «лютый дубак», приглаживает мокрыми ладонями торчащие волосы, Лев крутил в голове беспокойную мысль: «Он не поцеловал меня, когда зашёл. Всегда сначала целовал, а теперь – нет».

Слава вышел из ванной, прижался ко Льву, сомкнул холодные пальцы на его затылке и, потянувшись на носочках, коснулся губ долгим поцелуем. Сразу стало очень спокойно.

- Сделаешь мне чай? – спросил Слава, разомкнув поцелуй.

Его дыхание обожгло губы и Лев почувствовал приятную тяжесть внизу живота. Сказал, отстраняясь:

- Конечно.

Когда Слава разместился на кухне и легонько застучал пальцами по столешнице, в ожидании чая, Лев заметил, что его перламутровый лак куда-то пропал. Перехватив его взгляд, Слава виновато пояснил:

- Мама заставила стереть. Сказала, что ей стыдно, могут увидеть её подруги, соседи, и решить, что ей наплевать на моё воспитание.

Лев всё ещё внутренне не был согласен, что красить ногти – это подходящее «украшательство» для мужчины, но эти слова про стыд и подруг его задели. Стало обидно за Славу.

- Она про тебя знает?

- Нет. А твоя про тебя?

- Нет.

Они помолчали.

- Сестра знает, - сказал Лев, чтобы показать, что не такой уж он зашоренный, он умеет в этом... признаваться.

- Моя тоже, - улыбнулся Слава.

Лев покивал: это было очевидно.

Он поставил кружки на стол и, придвинув одну из них к себе, сел напротив Славы. Тот сказал: «Я хочу закончить разговор» и у Льва пробежали мурашки по затылку.