Лев

Она отключила вызов и Лев, отняв телефон от уха, заметил новое сообщение от Артура:

«Что случилось?»

Подумав, он напечатал: «Можешь узнать, восстановят ли меня на второй курс?». После этого Артур тоже принялся названивать и начал разговор не с приветствия, а с: «Какого хрена? Зачем тебе это?». Лев в четвертый раз пересказал события прошедшей ночи (даже странно, как сильно ему хотелось об этом говорить: казалось, чем больше людей узнают, тем больше он получит «наказаний», а вместе с ними и прощений), но Артур спросил: - Лев, ты дурак?

Он растерялся, потому что не был уверен, что случившееся характеризовало его именно так – как дурака.

- Ты хочешь упустить свой шанс из-за этого? – пояснил Артур свой вопрос.

- Господи, просто выясни то, что я попросил, пожалуйста, - процедил Лев.

- Я выясню, – ответил Артур. – Но ты подумай получше, от чего собираешься отказаться. Я тебе и как врач говорю, и как гей.

Вот и всё, что он сказал. Про Якова – ни слова, будто это так – мелочи жизни.

Закончив разговор, Лев проверил баланс телефона: чуть больше десяти долларов. Заглянул в бумажник, пересчитал оставшиеся деньги и понял, что там ровно на перелёт и ещё, может быть, чуть-чуть на еду. Вот только очень хотелось пить неестественной, алкогольной жаждой. Его ужасала мысль, что оставшиеся дни нужно будет протянуть в Америке без анестезии."

"Собравшись, Лев поехал в аэропорт: нужно было купить билеты как можно быстрее. Он понял: если не сделает этого сегодня, пропьёт эти деньги завтра, и не выберется из ямы уже никогда. Он не оставлял себе ни вариантов, ни компромиссов.

Последние семь дней, проведенных в Америке, прошли для него в глубоком запое. После покупки билетов у него оставалась двадцатка, которую он благоразумно отложил на еду, но бездумно пропил, потому что продукты ему не понадобились – он не хотел есть. Иногда из жалости его подкармливали (именно подкармливали, как бездомную собаку) две девочки-азиатки с третьего этажа, а остальное время он держался на воде из-под крана и дешевом бурбоне.

Потом, в самолёте, он снова пил – красное вино, которое подавали стюардессы. За эти дни он высчитал дозу, на которой чувствует себя достаточно равнодушным ко всему, но не настолько сильно, чтобы затевать драки или кричать – и старался держаться на ней. При такой степени опьянения он мог даже неплохо соображать и разговаривать, не выдавая себя ничем (кроме запаха).

В аэропорту его встретили Карина и Артур – он несколько удивился этому тандему. Едва он вышел в общую зону, как Карина охнула: «Господи, Лев» и кинулась ему на шею. По этому тревожному вздоху он догадался, что стал выглядеть хуже.

Она взяла его лицо в ладони и, оглядев, сказала:

- Ты такой помятый, - Лев не понял, это про лицо или про одежду – хотя, наверное, про всё сразу.