Лев

Мужик хмыкнул, продолжая придавливать Льва рукой:

- Да он не против.

- Он против.

- Да брось, смотри как ему…

Дальнейшее произошло стремительно: Яков перегнулся через барную стойку ко Льву, и тот в одно мгновение ощутил долгожданную легкость в плечах. Воспользовавшись ситуацией, он быстренько слез со стула и попятился назад: только так, со стороны, он увидел, как Власовский с силой сжимает мясистое запястье в своём кулаке и сквозь зубы повторяет: - Сэр, не приставайте к посетителям.

Когда Яков отпустил его руку, Лев заметил красный след от цепкого захвата. Сделав несколько гневных выпадов в сторону Якова, мол, «Да как ты смеешь» и «Что ты делаешь», мужик быстро потерял запал, сдулся и отъехал с кружкой пива к другому концу стойки. Яков, сердито надувая ноздри, посмотрел ему в след, а затем повернулся к обескураженному Льву.

- Что? – хмыкнул Яков. – Думал, я такой слабак?

- Вообще-то да, – признался Лев.

- Я тоже могу применять силу, просто не хочу. Иди сюда, - он собственнически взял Льва за руку и завёл за барную стойку, ограждая тем самым от стареющих американских мужчин.

В баре, кроме ребят, не было ни одного человека моложе сорока. Любые юные лица, мелькающие среди грузных мужчин, попадали в бар по незнанию или недоразумению: такие ребята, оглядевшись, стремительно покидали помещение. Но посетители смущали Льва не только возрастом, но и внешним видом: ему казалось, что он попал на тусовку байкеров, а не геев. Или, что еще хуже, на день рождение своего отца: в такие дни у них дома собирался похожий контингент.

Бармен был человеком такого же типа: одновременно и толстый, и мускулистый, со сверкающей лысиной и рыжей бородой. Они по-свойски болтали с Яковом за работой, напоминая мультяшных персонажей, вроде Тимона и Пумбы."

"Лев пристроился в сторонке – вместе со стаканом кофе, который любезно приготовил Яков – и, подперев плечом подвесной шкаф со стеклянными бутылками, принялся ревностно наблюдать за работой Власовского: как тот общается с клиентами, выслушивает заказ, а потом ловко крутит рычаги и краны на кофемашине, поднося кружку то к одному, то к другому, взбивает венчиком пенку и вырисовывает на ней узоры. Сердито глотая терпкий напиток, Лев в который раз ловил себя на мысли: это теперь другой Власовский. Какой-то… странный. Излишне самоуверенный, нагловатый и дерзкий. Но кофе приготовил вкусный, хоть на том спасибо.

Каждый второй заказывал кофе, флиртовал с Яковом, называл его уменьшительно-ласкательными прозвищами и включал точно такие же мерзостные интонации, которые совсем недавно услышал сам Лев. Яков реагировал сдержанно-вежливо, кивал и улыбался, позволяя называть себя «сладким», «конфеткой» и другими сахарными словечками.