Лев

- О, неужели ты настолько разбогател, пока мы не виделись? – иронизировал Лев.

- …и поезда ходят, - продолжал Яков. – Вообще нет никаких проблем, чтобы ездить друг к другу на выходных.

- Пиздец, - Лев ударил кулаком по карте и устало сел на кровать.

Яков уговаривающим тоном заныл:"

"- Ну, это же лучше, чем то, что было раньше. Это лучше, чем видеться раз в полгода. Разве ты не этого хотел?

- Я не хотел быть один, - сказал Лев самое болезненное из всего, что чувствовал.

Яков замолчал, видимо, смущенный его откровенностью. Подойдя ближе, он обхватил Льва за плечи, прижимая голову к себе, к солнечному сплетению, и мягко проговорил:

- Я тоже очень хочу быть ближе. Но в Беркли нет медицинской кафедры, а в Сан-Франциско только после ВУЗа.

- А почему у вас нет? – сердито спросил Лев, будто Яков был в этот виноват. – Вы ж главный корпус.

- Не знаю, - он вздохнул. – У нас естественные и гуманитарные науки. Физика, химия, литература…

Лев отпрянул, вырываясь из его объятий.

- Литература? В Беркли есть литература?

- Да. А что такое?

- Почему ты мне не сказал?

- А должен был?

Конечно, Власовский не был виноват в том, что ничего не знал: ни про первое стихотворение в день смерти Шевы, ни про все последующие, стыдливо записанные в блокнот, ни про мучительный выбор между Москвой и Новосибирском. Лев никому об этом не рассказал. Но обидно было почти до слёз: как будто жизнь дала ему ещё один шанс одуматься, а он его проглядел.

- Не должен был, - буркнул Лев, отворачиваясь.

- Ты хотел на литературу?

- Ничего я не хотел.

Яков, вздохнув, сел на пружинистую кровать рядом с ним. Примирительно ткнувшись носом в Лёвино плечо (как котята тыкаются в новые предметы), он, взяв его за руку, попросил:

- Давай полежим. Как тогда.

Лев кивнул, загоняя поглубже детскую обиду. Может, Власовский недогадливый дурак, но полежать с ним в обнимку было тогда нужнее всего.

Лев [40-41]

Жилой кампус университета Беркли располагался в часе езды от центра Сан-Франциско, и, к сожалению Льва, весь этот час проходил в подземной одноногой электричке. Он начинал испытывать мрачную тоску по местам, которых никогда не видел вживую: где же Золотые Ворота и Твин Пикс? А кафедральные соборы и башни? Пока единственная башня, которую он увидел: колокольня с часами на территории университета. Но она не очень впечатлила Льва. Он сказал: - Подумаешь, в Петербурге есть похожие.

- Это одна из самых высоких в мире, - уточнил Яков.

- Подумаешь, - повторил Лев, исподтишка оглядывая громадину из светлого кирпича.

Конечно, он лукавил: ничего похожего он нигде до этого не видел, но после вестей о Риверсайде и его удаленности от Сан-Франциско, Лев заранее был недоволен всем.