Летучий самозванец

Аня бросилась на шею Никите:

— Куда мы попали? Увези меня домой!

Редька отстранился от жены:

— Непонятка выходит! Зачем Леониду убивать Марфу?

Манана уставилась на Василия Олеговича, который сидел, закрыв глаза, с ухмылкой на губах.

— Скажи, что это тоже спектакль! Марфа — коллега Тины?

Директор не счел нужным отвечать, зато занервничал Леонид:

— И на хрена ты ее убил? — заорала Алина.

— Она… сама… того, — прошептал Леонид. — Мы вечером немного повздорили. Я принес от Василия лекарство и говорю жене: «Давай примем, вдруг про омоложение правда!» Она ни в какую, обозвала меня идиотом, впала в ярость, налетела на меня, шипела, как кошка: «Кретин полоумный!» И швырнула пилюли в унитаз.

— Вашей жене нельзя отказать в благоразумии, — кивнул Юра.

Леонид съежился и стал похож на больного воробья.

— Мы поцапались, наговорили друг другу гадостей, я ушел в ванную, просидел там долго, выхожу, Марфа плачет. Никогда ранее не видел ее рыдающей.

— Иногда в убийцах просыпается совесть, — заметил Шумаков. — Они даже с повинной приходят.

— Марфа мне сказала: «Мне страшно! Нас могут поймать, посадят, жизнь закончится. Вдруг ты прав и таблетки работают? Сходи к Василию и возьми для нас новую дозу!» Ну я и пошел!

— Ты к нам не заглядывал! — сразу отреагировала Катя.

Леонид скорчил гримасу:

— Вы спали. Сначала я тихонько постучал, потом понял: дверь не заперта, заглянул — вы оба в отключке, дрыхнете. Коробка на тумбочке стоит, я открыл и вытащил пилюли. Их там всего четыре было, после моего ухода осталось две.

Екатерина возмутилась:

— Разве красиво брать чужое?

— Ишь ты! Хозяйка жизни! Коробку ангел отдал Алине, а Василий ее экспроприировал. И я же не все хапнул, пара штук осталась! Их порция! — Зарецкий ткнул рукой в нас с Юрой: — Я специально все пересчитал и понял: никого не обижу.

Катя молчала, зато Юра велел:

— Дальше! Марфа первой приняла «омолодитель» и…

— Мы еще немного поговорили, потом она заснула, — с трудом произнес Зарецкий. — Я выпил пилюлю после нее, а утром не стал жену будить. Решил, что она поздно легла, мы очень перенервничали…

— Конечно, — кивнула я, — было от чего. Весь тщательно разработанный план чуть не пошел прахом. Вместо того чтобы плыть намеченным маршрутом, теплоход бросил якорь у Козловска. Оставить в живых Вику вы не могли, еще пару недель — и ее беременность могла стать заметной. Марфе пришлось попотеть!

Зарецкий свесил голову на грудь.

— Я позвонил ей, рассказал про форсмажор, жена велела ждать ее ночью у Козловска. Мы переделали сценарий, «самоубийство» запланировали на сегодняшний вечер! Но… но… я больше не могу! Устал.

— Не надо, — спокойно сказал Юра.