Летучий самозванец

Я кожей ощутила, как в столовой сгущается атмосфера. Очевидно, Катя почувствовала то же самое. Она нарочито весело спросила:

— Ну, чем будем заниматься сегодня?

Василий Олегович улыбнулся:

— Можем изучать остров.

— Остров? — переспросил Никита Редька. — Но мы же пристали к выселенному городку Козловску!

Иван Васильевич, который сегодня решил трапезничать с пассажирами, сообщил:

— Забыл вам сказать. Населенный пункт располагался на куске суши, со всех сторон окруженном водой. Здесь река настолько широка, что практически превращается в море, посередине есть остров, где и построили химзавод. В прежние времена тут строго по расписанию ходили паромы. Было очень удобно, путь до любого берега занимал меньше пятнадцати минут. Но жители все равно просили построить мост. В конце концов, было принято решение о создании переправы, но тут разразилась перестройка — и проект остался невыполненным. Думаю, после катастрофы на предприятии власти порадовались отсутствию дороги, связывающей остров с сушей. Изолировать зону бедствия оказалось проще простого. Паромы отменили, народ вывезли на баржах.

— Говорят, в Козловске коекто остался, — сказала Манана.

— Верно, — согласился капитан, — но людей немного. Первое время всякие чиновники приезжали, пытались отказников убедить уехать. А потом рукой махнули, оставили стариков на насиженных сотках.

— Господи, — всплеснула руками Аня, — как же они там живут? Без электричества, водопровода, магазинов и больницы!

— Керосиновые лампы жгут, свечи, колодцы и лодки имеют, огород сажают, скотину держат. Если понадобится на большую землю попасть, на весла садятся.

— Жесть, — проронила Тина. — От скуки сдохнуть можно, ни кино, ни клуба!

Капитан выронил ложку и уставился на девушку. Реакция Ивана Васильевича была понятна: он не участвовал в затее с «омолодителем» и не видел чудесного исцеления дочери Мананы.

— Хочу еще кофе, — потребовала Катя.

— Несу, — сказал Антон и открыл дверь столовой, чтобы отправиться на кухню.

По моим ногам пробежал сквозняк, в столовую влетели белые перышки и закружились в воздухе.

— Тополиный пух? — изумился Юра. — Разве он в сентябре бывает?

— Это куриные перья, — ответил Иван Васильевич. — Утром встал, как всегда, спозаранок, пошел осуществлять обход. Смотрю, вся палуба словно снегом засыпана!

Я опустила глаза и сделала вид, что сосредоточенно отламываю кусок от сырника. Да, это остатки перьев из Юриной подушки. Кстати, я с большим трудом, изведя немалое количество растворителя, сумелатаки отделить остаток наволочки от спины Шумакова.