Летос

— Не так уж ты и страшна, — сказал мужской голос, и она услышала, как звякнуло отбрасываемое в сторону ведро.

Потрясла головой, точно собака, сбрасывая с лица капли. Она была надежно привязана к кровати ремнями из крепкой лошадиной кожи. Такими толстыми, что они запросто удержали бы и великана.

— Известная беда соек — после того как устанут, спят точно бревна, — произнес человек. — Делай что хочешь, не проснутся, пока воды на рожу им не нальют.

Второй тип, тощий, одетый в мешковатую куртку, заржал. Смех у него был немного нервный, он до сих пор не верил, что так легко удалось ее взять.

Она поняла, что с нее сняли рубашку, и знала, для чего это было сделано. Мужчина усмехнулся:

— Где твои волшебные рисунки, старуха?

Лавиани сказала ему где. Используя самые заковыристые слова из жаргона дна.

— У тебя нет яда, змея. — Он ничуть не опечалился, услышав о своей семье и том, чем, по мнению Лавиани, любит заниматься его мать. — Татуировка пуста, а это значит никакой проклятой магии. Никаких исчезновений, движений точно ты молния и прочих темных штук. Сейчас ты всего лишь связанная, мокрая и довольно жалко выглядящая старуха.

— Я освобожусь. И вырву тебе гортань, — тихо пообещала Лавиани.

— Хотелось бы мне на это посмотреть. Ремни не порвет даже мэлг. Я разбудил тебя сказать, что Шреву отправлено сообщение. Он будет здесь дня через три. Так что ты не скучай. А мы пойдем завтракать.

Они ушли, и Лавиани лишь грязно выругалась. Выгнулась дугой, выкручивая запястья, пытаясь освободиться от ременных петель, но у нее не получилось.

Она полежала несколько минут, глядя в потолок бесцветными, безумными глазами. Заставила себя успокоиться, задышала ровно. Пока изменить ничего не получится. Первая бабочка появится не раньше чем через неделю, а значит, Шрев уже будет здесь и конечно же прикончит ее на радость Боргу.

Однако сейчас Лавиани все еще чувствовала усталость, а потому сделала единственное, что могла, — закрыла глаза и снова уснула.

Сон оставил ее в глубоких сумерках. Маленькая комната была наполнена густыми тенями, и лишь квадрат окна выделялся на фоне быстро гаснущего неба.

Она приоткрыла глаза, чтобы видеть, что творится вокруг. Несколько минут лежала не шевелясь, продолжая сохранять ровное дыхание. Руки и ноги затекли, но в отличие от большинства людей ее это не сильно беспокоило.

Человек, охранявший сойку, сам дремал на стуле. Это она поняла по тому, как тот сидел и как дышал. Минут через десять раздались тяжелые шаги на лестнице. Охранник тут же встрепенулся, и она увидела, как тускло сверкнула сталь.

— Дрых, что ли? — спросил тот, кто облил ее водой.

— Ну, — не стал отрицать сторож. — Сам говорил, что она осталась без зубов.

— А если бы ей кто-нибудь помог?

— Оставь, Урво.