Летос

Глаза слезились, левое плечо ломило, в горле словно кол застрял, но, несмотря на отвратительное самочувствие, первым делом он бросил взгляд на костер. Пламя было чистого белого цвета.

Лавиани, на удивление, все еще спала, с головой укрывшись плащом.

— Ты всю ночь метался, — сказала Шерон, сидевшая напротив.

Она выглядела уставшей — под глазами появились тени, лицо осунулось.

— Опять кошмары. Если именно так становятся пустыми, то ничего приятного в этом нет. — Он сел, чувствуя, как ноют ребра из-за того, что пришлось лежать на холодном песке.

— Могу я взглянуть на твою спину?

— Не надо. — Он помотал взлохмаченной головой. — Не сейчас. Там нет ничего обнадеживающего.

— Конечно нет. — Лавиани потянулась. — Что вообще обнадеживающего может быть в знаке той стороны? Потерпи, мальчик. Мы почти добрались. Ты спала, указывающая?

— Не могла бы ты называть меня по имени? Хотя бы время от времени?

Она предложила сойке вяленого мяса, но та скорчила рожу, словно ей предлагают съесть отбросы. Девушка пожала плечами и сама начала жевать кусок, впрочем, без всякого аппетита. Все эти часы ей приходилось контролировать периметр защитного барьера и следить за огнем. Кто бы ни находился рядом, он не потревожил их и ушел за час до рассвета.

Утро обещало быть хмурым и холодным. Ледяная роса, выступившая на камнях и редких пучках сухой травы, казалась мутной и такой же безжизненной, как и весь берег. Хрюль, с которым за ночь ничего не случилось, по брюхо зашел в воду и, то и дело опуская морду, искал водоросли.

— Мы ведь так и не обсудили наш план. Раньше была цель — добраться до острова. Но что делать теперь, когда мы оказались здесь? Что-то не вижу нашего темного знакомого среди встречающих. — Сойка ладонями терла щеки, пытаясь взбодриться.

— Лично мне лучше, когда эта тварь подальше, — буркнул Тэо, скатывая одеяло.

— Нам нет смысла топтаться на берегу. — Шерон безбоязненно сунула руку в пламя, взяла два своих камня, и костер тут же погас. — Талорис на противоположной стороне острова. Крепость Сенлен уцелела, значит, что-то осталось и от столицы. Вы готовы?

— Готовы, — ответил Тэо.

— Погодите. Я помолюсь Шестерым. — Лавиани увидела изумленные взоры, так как все знали, что она не слишком-то жалует тех, кому привыкли поклоняться жители герцогств, и захохотала.

— Смешно, — хмыкнул акробат, хотя никакого веселья не чувствовал.

— Это точно. Просто уморительно. Видели бы вы свои рожи.

— Не узнаю тебя. Перестала вести себя как оледенелый камень.

— Во мне много талантов, мальчик.

Она, подхватив сумку с вещами, пошла первой. Шерон хотела остановить сойку, но акробат едва заметно покачал головой. Лавиани, от внимания которой не ускользнула эта пантомима, хмыкнула:

— Циркач прав.