Летос

А все, что есть в Тавере, принадлежит моему отцу, а значит, и мне. Мы хозяева этого города. И взяв что-то, пускай оно и пролежало в земле тысячу лет, вы взяли у нас.

Фокусник вздохнул и, понимая, что проще отдать проклятую находку, чем лечить сломанные ребра и ноги, смиренно произнес:

— В таком случае я и мой товарищ приносим свои извинения за это недопонимание. Мы не хотели оскорбить вас. И просим принять статуэтку в качестве дара.

— О, это очень любезной с твоей стороны, — с нехорошей усмешкой протянул господин Эрбет. — Подарить мне то, что и без того принадлежит мне.

— Чего вы хотите, милорд? — хмурясь, спросил Тэо. — Компенсации?

— Вот! — обрадовался благородный. — Вот что я хотел услышать! Ты сообразительный малый, циркач. Компенсация. Это хоть как-то исправит ситуацию, из-за которой я по вашей милости пропустил чудесную пьянку. И получу я ее… вот прямо сейчас.

Он указал пальцем на Хенрина.

Тэо пропустил удар, вздрогнул, когда на его щеку попали горячие капли крови, а затем, взревев, попытался вскочить. Но не тут-то было. Сразу двое слуг, тяжелых, массивных, словно медведи, повисли у него на плечах, прижали к табурету, зафиксировали руки.

Акробат боролся, напрягая мышцы, одновременно с обоими, каждый из которых был тяжелее его, справиться не смог. Ему оставалось лишь рычать от ярости и отчаяния, точно загнанному в ловушку зверю, видя мерзкую ухмылочку благородного ублюдка, сидевшего напротив.

Он сражался до тех пор, пока кровавая пелена не растеклась перед глазами и стало понятно, что сопротивляться не имеет смысла.

Наконец его отпустили, но он чувствовал, мордовороты стоят за спиной, намереваясь вновь скрутить, если он позволит себе хоть один резкий жест.

— Может, вина? — участливо поинтересовался господин Эрбет. — А то ты как-то побледнел.

— Благодарю, — хрипло произнес Тэо, чтобы потянуть время.

Хлопнула пробка, лысый слуга сперва налил хозяину, затем пленнику. Тэо смотрел, как темная алая жидкость льется в бокал. Уж чего-чего, а пить ему сейчас совершенно не хотелось.

Страшный удар шипастой дубинки проломил череп Хенрину, и теперь фокусник, навалившись на стол, заливал его кровью. Лужа из-под головы мертвого растекалась все больше, уже коснувшись основания статуэтки.

Господин Эрбет пригубил напиток, вытер уголки губ платком, небрежным жестом указал на труп:

— Он явно думал, что я расстанусь с вами просто так. А все совсем непросто, артист. Отпускать людей, которые украли у тебя, — проявление слабости. А человек моего положения не может себе позволить быть слабым. Сразу теряешь уважение.

— Тогда почему вы не убьете меня?

— А ты так спешишь на ту сторону? — поднял тот едва видимые брови и, не дождавшись ответа, победно улыбнулся. — Так я и думал. Знаю такую породу людей, как ты.