Летос

Тэо смотрел на море и чувствовал во рту привкус металла, думая о том, что создается впечатление: прыгни за борт — и ударишься о твердую поверхность.

Паром плыл по узкому фьорду с отвесными базальтовыми стенами, уходящими к сизым облакам. Со скал вниз срывались гремящие седые водопады, и холодные брызги воды долетали до пассажиров, а ветер, мечущийся где-то наверху, выл, как в каминной трубе, так жутко, словно сотни шауттов стояли на вершинах.

Лавиани тоже не нравился звук, Пружина то и дело видел, как она задирает голову, стараясь определить, где скрываются существа с зеркальными глазами.

Фьорд поворачивал на запад почти под прямым углом. Водяные колеса мерно чавкали, хрюли постанывали, но не устало, а от нетерпения, чувствуя близость человеческого жилья. Из воды к небу вырастала древняя стела, которую венчала каменная птица, самая большая из всех, что уцелели на Летосе.

— Альбатросы Скованного, — сказал Тэо неслышно подошедший Мильвио и оперся локтями о фальшборт. — Довольно величественное зрелище даже спустя века. Они попили много крови из Тиона и его сторонников. Каждый был крепче замка и опаснее целой армии. Прежде чем восставший ученик дошел до Талориса, ему пришлось уничтожить всех волшебных птиц.

— Уничтожить? Но этот цел.

— Магию, что жила в камне, — пояснил мечник. — Хотя, конечно, называть их работой Скованного — кощунство. Это произведение учеников Шестерых.

Альбатрос касался облаков спиной, Тэо даже не представлял, сколько весит каменное изваяние, которое было почти в два раза больше их парома.

— И что бы случилось, если бы асторэ сейчас появились здесь?

Зеленоглазый мечник посмотрел на акробата с иронией:

— Да ничего бы не было, дружище! В птице же нет магии. Появись здесь асторэ, они могли бы делать все, что захотели. Петь песни, пить вино и радоваться жизни. В прошлые же времена альбатрос бы остановил их за пять лиг. Смотри! Наконец-то Арант!

Широкая, похожая на дубовый лист гавань казалась пустой и неприветливой. На ее берегах расположился самый большой город Летоса, окруженный с запада и востока синеватыми высокими сопками, далекие вершины которых уже успел покрыть белый налет снега — и сейчас они горели бледно-желтым из-за света клонившегося к горизонту, выглянувшего из-за облаков солнца. Ветер, не сдерживаемый преградами скал фьорда, носился над морем, словно одуревший от счастья пес.

Серые каменные дома с черными крышами и массивными дверьми и ставнями. Улицы уходили от воды вверх, к замку. Который даже спустя полтора тысячелетия с момента своей постройки был невероятно воздушен. Удивительные, темно-фиолетовые оттенки, высокие зубчатые стены с четырьмя тонкими башнями по углам.