Лето волонтёра

Из кончиков пальцев выхлестываются тонкие, будто стилеты, силовые лезвия.

Потом танцор перемещается к нам, вращаясь в стремительном фуэте. Все шесть рук ударяют по нам, лезвия пронзают тело, танцор замедляется и останавливается, выжидая.

Я-мы перевожу взгляд на чистильщика.

Две женские ДНК, краб и опоссум. Господи, зачем опоссум-то? Чтобы откуда-то взять мех? Краб – понятно, краб отвечает за короткие клешни у рта. Удивительно мерзкая биоформа.

Фрагменты чистильщика трясутся и превращаются в белую слизь.

– Kuka sinä olet?[8] – спрашивает танцор. У него чуть-чуть шевелятся губы, как у хорошей куклы.

Почему-то я-мы раньше не думал, что он умеет говорить – нормально, ртом, как люди. Хотя почему бы и нет?

Этот язык снова мне-нам незнаком, но это не мешает.

– Melkein ainutlaatuinen persoonallisuus[9], – отвечаю я-мы, потому что любой вопрос заслуживает ответа.

Подхожу к танцору и обнимаю его, краем сознания ощущая, как силовые лезвия беспомощно пронзают мое тело.

Танцор сминается, как надувная кукла, из которой выпустили воздух. И падает на пол двумя обнаженными телами, покрытыми клочьями слизи и сгустками крови. Девушка и парень. Странно, я-мы думал, их будет трое…

Ах, да!

Считать надо по общему количеству конечностей! Вот как они управляются.

Парень хнычет, прижимая ладони к лицу. Девушка вздрагивает, молчит, молотит воздух руками и ногами.

«Не убивай их», – просит Милана.

«Скорее всего, их убьет нервный шок», – говорит Дарина.

Карир молчит. Но где-то в своем плане существования он тоже просит не убивать.

Я-мы перешагиваю через тела и иду к дверям. Остатки чистильщика хлюпают под ногами. В двери вваливается стельщик, мгновенно оценивает происходящее и топчется, неуклюже разворачиваясь.

Мимолетно подумав, что вампироподобные биоформы не имеют права существовать, я-мы превращаю его в пар и прохожу насквозь.

«Мне немного их жалко», – говорит Милана.

«Не думай, что мы неуязвимы», – отвечает Дарина."

"«Твой смысл – он же в любви и понимании, – говорю я. – Ты знаешь, что нам придется сделать. Уверена, что мы сохраним целостность?»

«Не путай любовь и глупость, – возражает Милана. – Иди, я покажу».

Я-мы двигаюсь по улице – в сторону портала. Я-мы уже чувствую потоки энергии, собирающиеся на грани пространства, чтобы открыть огромный проход к Ровиану.

«Сверни направо», – просит Милана.

Я-мы поворачиваю в узкий переулок.

И вижу тела.

Два взрослых и одиннадцать детских.

Воспитатели уводили детей из детского сада, но им встретился панцер. Эта биоформа не питается органикой, но любит ее уничтожать.

«Любовь и понимание, – говорит Милана. – Может, и так. Но я не люблю то, что нельзя понять».

Я-мы знаю, что она каким-то образом блокирует Карира, словно заслоняет ему глаза ладонью. Но все равно отворачиваюсь и иду дальше к порталу.