Короткое лето

Также я не знаю, кто это мог сделать. Об этом лучше спросить у представителя Братства, который инициировал обыск.

– Это откровенное передергивание! – возмутился Наумов.

– Господа! – остановил нас Могилевский. – Обсудим детали позже. Для начала надо разобраться с процессуальными вопросами.

Мы спустились на первый этаж, и дознаватель позвал курившего на улице помощника.

– Варламов, оформляй изъятие. Надо снять пальчики и остаточные следы ауры.

Пришлось приложить ладони к переделанному в чарофон планшету, кожу укололо холодом, на экране остались папиллярные линии, сбоку побежали данные о моем индивидуальном энергетическом отпечатке.

А вот с пакетом такой номер не прошел: на плотном пластике не оказалось ни отпечатков пальцев, ни следов ауры. Ничего.

Могилевский колебался недолго.

– Вячеслав Владимирович, вам надлежит явиться завтра в пятнадцать ноль-ноль в Центральное отделение Дружины для дачи показаний, – объявил он, выписывая повестку. – Пакет со всем содержимым будет приобщен к делу. Уведомление о явке подпишите…

– Как так?! – возмутился Наумов. – Нам были даны гарантии!

– Ничем не могу помочь. Я связан процессуальными нормами, – официально ответил Могилевский и велел дружинникам идти на улицу.

Брат Петр с закаменевшим от напряжения лицом двинулся следом.

– Кто дал наводку! – крикнул я ему в спину. – Подумайте об этом! Хорошо подумайте!"

"Наумов обернулся и со значением произнес:

– Скоро увидимся! Очень скоро!

Он развернулся и вышел на улицу, а я выругался, теперь уже в голос, и накачал полбокала пива. В несколько глотков выдул его, поставил на прилавок и заблокировал входную дверь деревянным клинышком. Заблокировал – в открытом состоянии, оставив нараспашку. Нервы нервами, но деньги зарабатывать надо…

Первым посетителем оказался Стас Кудрин.

– Привет! – оторвался я при его появлении от газеты и взглянул на «Омегу». – Оксаны нет еще. Через полчаса подойти должна.

Брат огладил бородку и с некоторой долей смущения признался:

– Да я не к ней…

– По пиву?

– Нет, Климова ищу. Не заходил он?

– Нет. Вчера заходил, сегодня не было. Что сказать, если появится?

Стас покачал головой, но сразу передумал и произнес:

– Пусть рассчитывает на меня. Увидимся!

Он вышел за дверь, а я вернулся к чтению. Точнее – вновь уставился в газету.

В голове безостановочно крутилось: «Баран, баран, баран…»

Какой же я баран! Ну почему не проверил комнату, почему там все не обыскал?

Это ведь на поверхности лежало! Самого по себе факта самоубийства было недостаточно, чтобы связать меня с налетом на ювелирный салон, требовались вещественные доказательства. Вот их и подкинули. А я проморгал такой очевидный ход…

Потом пришла тетя Маша, и стало не до самокопания, нашлись дела по хозяйству.